Книга Как не умереть дважды, страница 120 – Светлана Волкова, Мария Дубинина, Сора Наумова

Добравшись до общаги, я втиснулась в комнату и только тогда отпустила трансформацию.

— Черти полосатые, я вам где столько юбок наберу?

Шкаф молчал и зиял пустотой, видимо, форма выдавалась одна на весь день. Но оставались еще брюки, и я забрала их с собой в ванную. Перерыв между парами был небольшим, так что пришлось поторапливаться с расслабляющими процедурами.

На пути в учебный корпус я столкнулась с гулем, вооруженным лопатой и подозрительно пахнущим мешком.

— Ого! Куда это ты собрался?

Рэнди потряс инструментарием.

— У меня практика в подземелье. Отрабатываем навыки раскопок в сложных условиях ограниченного пространства.

— Раскопок? – присвистнула я. – Даже представить боюсь, что вы будете раскапывать.

— А у тебя сейчас что?

Я бегло глянула расписание:

— Древний язык какой-то!

— Тогда увидимся после в столовке.

Мы разошлись, и я отправилась в одиночку покорять дебри древних языков.

Лекция оказалась скучной, длинной и очень сонной. Уже минут через пятнадцать меня потянуло зевать, и если я еще успешно сдерживалась, то вот мои змейки не стеснялись и громко сопели, изредка позевывая.

— Нет, ну это просто неуважение! Студентка, что вы с вашими питомцами делали ночью? – старичок-профессор, с ног до головы покрытый рыжей шерстью, в негодовании потряс мелком.

— По кладбищу гуляла, – честно призналась я.

— Так, может, вы нам расшифруете это древнее наречие? Раз у вас тяга к давно забытому и упокоенному?

Передо мной хлопнулась книга, на ее развороте застыла страшная рожа с широко распахнутой пастью, вокруг которой вились какие-то замысловатые буковки. Черточка, черточка, петелька, значочек – выглядело как плохо растушеванный китайский иероглиф, спьяну записанный в английской транскрипции.

Я знала два языка, поэтому прочитала на смеси латинского и английского, чтобы не показаться совсем уж безграмотной, потому что точно помнила, как накануне решила отложить пропущенные лекции по древним языкам на сегодня.

— Клату, верату, ни́кто! – гордо произнесла я. По крайней мере, не промолчала, а, как говорится, на экзамене любой ответ лучше молчания.

Книга оживилась и подмигнула. Раздался утробный рев, обложка зашевелилась, словно что-то пыталось прорваться сквозь нее. Потом закрыла рот, и выражение нарисованного лица стало особенно зловещим.

Я машинально отшвырнула подозрительный томик, а профессор схватился за голову. Книга поползла обратно ко мне, вовсю щелкая отросшими зубами, и самые чувствительные из студентов быстренько стекли на пол в обмороке.

— Может, сделаете что-нибудь? – спросила я у старичка, отпихивая нахалку найденной на парте линейкой. Он еще больше затрясся и спрятался под стол, откуда сразу же раздалось что-то похожее на молитву.

Книга зарычала и попутно вцепилась зубами в линейку, выгрызая в ней приличный кусок.

— Закаменей! – заорала я, отчаявшись.

Жуткая рукопись застыла в моменте пожирания линейки целиком. Успешно сбагрив ее на стол профессора, я рванула к двери.

— Мне надо выйти!

И только оказавшись в коридоре, позволила себе немного передохнуть.

Нет, тяжело в учении, легко в бою, но не настолько же тяжело! Остаток лекции я решила благополучно прогулять в районе столовой во избежание нежелательных эксцессов. За дальним столом, усиленно прикрываясь кактусом, прятался Морис, Рэнди сидел рядом, с очень грязным лицом и разорванным на рукаве свитером, а чуть дальше грустила Мия, судорожно плетя удавки из паутины. Иными словами, со своих пар сбежали все.