Книга Учись или умри до конца, страница 125 – Светлана Волкова, Мария Дубинина, Сора Наумова

— Не хочу, – обманула я. – Не буду я плакать.

А слезы все-таки потекли, маска начала соскальзывать, и я упрямо ее подтягивала на место.

— Чего тут оплакивать? – бурчала я. – Мы все давно откинулись, если ей было тут тяжело, то и пусть. Хоть после смерти можно делать то, что захочется? Я не буду плакать, потому что… Я… Я так виновата.

Я сгорбилась и спрятала пылающее лицо в ладонях. Я искала облегчения. Я искала прощения.

Но меня уже некому было прощать.

Морис закинул руку мне на плечо и надавил, притягивая к себе. Я буквально упала на него, но продолжала кусать губы, чтобы не реветь.

«Ты самый смелый и крепкий человек, которого я знаю. Тебе все нипочем, и это очень круто».

— Я не такая, – пробормотала я куда-то в рукав Мориса, пропитывая его слезами и соплями. – Я не такая.

Или такая?

Со средней школы я знала, куда и зачем иду, ставила цели, выстраивала жизненный план, не боялась работы и умела раздавать указания. Я знала, куда поступлю, знала, в какой сфере буду работать. Разделяла время для развлечения и для дел. Черт побери, я всегда шла так прямо и уверенно, что почти не смотрела по сторонам. А вдруг все свое короткое существование я не замечала много действительно важных вещей? Важных людей? Я ведь, если подумать, даже к Светке относилась потребительски – надо развеяться, позвоню ей, не надо, отложим звонки на потом.

Рита, ты эгоистичная мертвая скотина.

— Пора снимать.

Я открыла глаза, и Морис таким неожиданно мягким и терпеливым голосом повторил:

— Пора снимать. Маску.

Я видела его глаза, кажется, они блестели, но, может, я это придумала.

— Я останусь? – вопрос сорвался сам. – То есть… Это не то, что можно подумать!

— Извращенка, – хохотнул Морис и пихнул меня локтем. – Хочешь воспользоваться моим одиночеством?

Я поджала губы и все-таки слабо улыбнулась на его попытку разрядить атмосферу.

— Именно этим я и планирую воспользоваться. У тебя нет соседа, у меня… нет соседки. Поэтому сегодня я составлю тебе компанию.

— Не имею возражений.

На этом и сговорились. В ванной я умылась, полюбовалась красными, как у вампира, глазами и ущипнула себя за опухшую щеку. Коготки у меня острые, но и кожу так просто не проткнешь, так что я просто ойкнула и тряхнула головой.

— Мы выйдем отсюда и будем вести себя как обычно, – велела я своему отражению. – Мы сильная женщина!

«Сильная женщина» с той стороны зеркала уныло кивнула, и я мысленно поздравила себя с первыми признаками биполярки.

Морис заперся в ванной после меня, долго там ковырялся, журчал водичкой, только что не пел. Хотя, может, и пел, через дверь плохо слышно.

Я легла на свободную кровать без постельного белья и натянула на себя плед. Он был колючим и неприятным, но даже так лучше, чем оставаться одной в своем одиноком комфорте. Вернулся Морис и попытался поменяться местами, как истинный джентльмен, но я уже была никакая и не собиралась отклеиваться от подушки.

В полудреме слышала, как Морис скрипел пружинами матраса, потом он с кем-то тихо разговаривал, я почти не разбирала, с кем и о чем, пока четко не услышала:

— Я за ней присмотрю. Обижаешь! Я честный мерзавец… Ага… А сам-то. Хорошо, только не разводи сопли, меня на всех не хватит. До завтра, тощий уродец.

Я чуть снова не всплакнула от умиления, но сознание уже наполовину погрузилось в вязкую темноту. И если кто-то вздумает мне сниться и портить отдых, я в бараний рог скручу и скажу, что так и было.