Книга Учись или умри до конца, страница 149 – Светлана Волкова, Мария Дубинина, Сора Наумова

Днем бумажные фонари не горели, но красную изогнутую крышу все равно было видно издалека, а перед крыльцом чуть в стороне от ступеней за пластиковым дачным столиком двое играли в шашки. Я прибавила шагу и скоро разглядела увлеченные лица игроков – уборщик и продавец, сладкая парочка азиатской наружности.

— Ха! – уборщик азартно шлепнул белый камешек на доску. – Накося выкуси!

Из длиннющего шелкового рукава продавца высунулась невозможно белая, с нежно-голубоватым отливом ручка и когтистым пальцем подтолкнула черный камешек. Лицо уборщика мигом поменялось, он вскочил, снова сел, погрозил сопернику кулаком и призадумался над следующим ходом.

— Во что играете? – спросила я, чтобы меня, наконец, заметили.

— Вейци, – уныло отозвался уборщик. – Ты жульничаешь, лао Вэй! Я все видел!

Пока они снова не увлеклись, я поспешила вклиниться в разговор:

— А что это за игра такая? – Я поискала взглядом стул, не нашла и просто встала рядом. – На шашки похожа. Китайская?

— Как догадалась? – хмыкнул продавец.

— Потому что вы оба китайцы.

Белая костяшка выпала у уборщика из пальцев.

— Это оскорбление! – заорал он и хлопнул по столу так, что доска подпрыгнула, и двухцветные камешки с грохотом рассыпались по столу. – Я не имею к нему отношения!

И ткнул пальцем в продавца. Тот был слишком похож на куклу, чтобы выражать эмоции, но по тому, как всколыхнулась приклеенная ко лбу бумажка с заклинанием, вздохнул.

— Собака ты японская. Забыл, что вы нашу письменность сперли? Вы наполовину китайцы, если не больше.

— Не сперли, а переработали. Это разные вещи, кукла ты китайская.

Назревал культурологический спор с элементами взаимного унижения на национальной почве, из которого я уже поняла, что ошибалась на счет уборщица.

— И Сорамару – это японское имя, – хмуро бросили уже мне, пришлось состроить виноватую мордашку.

— Буду знать, господин Сорамару. Вижу, вы… хм… друзья?

— Враги! – хором ответили они и надулись, как мыши на крупу.

Я склонилась над доской, но шашечки разлетелись, и даже если бы я захотела, не разобралась бы в принципе игры. Впрочем, интересовало-то меня другое.

— Кстати, – будто между прочим заговорила я, – а вы давно работаете в академии?

— Да всю жи… смерть, – ответил Сорамару и начал по памяти расставлять шашечки на доске. – А что?

— Да вот задумалась тут. Нам про Светлый факультет толком ничего не рассказывали, только то, что он есть, – я выдержала паузу. – И мне показалось, что ректор их, скажем так, недолюбливает. С чего бы? Разве мы не одно учреждение? Или есть какие-то подводные камни?

Получилось как-то кривенько, но подвести к нужной теме аккуратно не получилось. Разумеется, эти товарищи насторожились.

— Не суй нос, пока не откусили, – посоветовал продавец.

— Ли Вэй, – мягко осадил его Сорамару, – нечего хвалиться тысячелетней историей, если не можешь с девушками нормально разговаривать.

Я замерла в ожидании продолжения, но вместо этого хитрый уборщик продолжил расставлять камушки по доске.

— Ммм… Так все-таки?

— Кто может понять замыслы вселенной? – пожал плечами Сорамару и покрутил в пальцах белую шашку. – В полном небытии нет ни света, ни тьмы, но само оно – истинная светотень, из которой исходит все, даже то, что нам, простым и мелким существам, кажется незыблемым и вечным. Нет смысла ломать голову над вещами, постичь которые невозможно.