Книга Учись или умри до конца, страница 87 – Светлана Волкова, Мария Дубинина, Сора Наумова

— Ммм… – протянула я, – хороший песик.

Шпиц размером с доброго медведя возвышался надо мной и не думал выпускать. Приоткрытая пасть демонстрировала полный набор белоснежных клыков, и слюна капнула мне на шею.

Глаза монстра зажглись красным, и я явственно ощутила, что все, доигралась.

— Куратор… не делайте того, о чем пожалеете, – просипела я, завороженно следя за его клыками, неумолимо приближающимися к моей шее. – Я невкусная!

Зажмурилась и вдруг вместо шерсти почувствовала прикосновение шершавого горячего языка к щеке. От удивления я открыла глаза, и одновременно с этим ощущение пушистой густой шерсти сменилось прикосновением гладкой обнаженной кожи. И в ту же секунду Лайз, уже в человечьем облике, налег на меня сверху, прижимая своим телом к кровати. Его длинные волосы шелковым покрывалом легли с обеих сторон от моего лица. Одна рука скользнула под поясницу, обжигая кожу спины под задравшейся рубашкой.

— Кура… тор, – пробормотала я, – вы… Вы голый!

— Я в курсе, – процедил он. – Что-то смущает?

«Все!» – закричала я, правда, мысленно. От мужчины шел такой жар, что его близость почти причиняла боль. Я шумно сглотнула и заставила себя смотреть куратору точно в глаза и ни сантиметром ниже, потому что и без такой наглядной демонстрации догадывалась, что природа не обделила Амилоту фигурой. Но красные глаза поймали меня в плен, и я затаила дыхание. Черт! Это нехорошо. Это совсем нехорошо! Если в качестве огромной псины он меня изрядно пугал, то сейчас я начала бояться сама себя.

— Пустите, – потребовала я без особого энтузиазма. – Вы больше не собака и не можете…

Чего он, собственно, не может, мы так и не узнали, потому что Амилота склонился почти к самому моему лицу.

— Пустить? – жарко прошептал мне на ухо этот пес-обольститель. – Или все-таки… нет?

Я охнула, и Амилота в ответ усмехнулся. К щекам прилила кровь, и когда Лайз снова наклонился, обнюхивая мою шею, сердце замерло, а потом бешено забилось. Кажется, я сошла с ума. На мне лежит абсолютно обнаженный мой же убийца, а я вместо того, чтобы сопротивляться, с замиранием сердца жду продолжения…

— Я ненавижу тебя, Кудряшова, – интимно прошептал Лайз, и я чуть не задохнулась от волны мурашек, пробежавших по коже от его дыхания.

— Это взаимно.

Я окончательно сдалась и потянулась к его лицу, первой срывая не слишком смелый поцелуй. В нос ударил его запах, острый, пряный, чуть горьковатый, чертовски привлекательный, а вместе с ним вернулось ощущение полета, накрывшее меня недавно от синего флакона. Змеи на голове тоже расслабились, доверчиво прильнули к рукам куратора.

Амилота, кажется, чуть удивился. Красный сумасшедший огонь в его глазах погас, уступив место темной зелени, зрачки расширились, съедая радужку до самого края.

Я потянулась ему навстречу и снова поцеловала, в этот раз настойчивей, кусая за губу, совсем забыв о горгоньих клыках. Рот наполнился металлическим привкусом крови.

— Кудряшова, – проронил он, проводя языком по быстро затягивающимся ранкам. – Рита…

Он прижался губами к моей шее, беспорядочно целуя и оставляя следы на тонкой коже. Каждое прикосновение пронзало током, тело льнуло к Лайзу, не спрашивая у мозга разрешения. Меня еще никогда так не накрывало от близости мужчины, и тем страннее было понимать, что мужчиной этим был тот самый Лайз Амилота. Змеи опутывали его, пока я слепо шарила ладонями по широкой спине, но просто чувствовать прикосновения его губ и его рук – слишком мало.