Книга Истории о потустороннем, страница 7 – Мария Дубинина

— Что с Вами? Вы не спустились к завтраку.

— Мне… Мне нездоровится, — почти не солгал я, — Но скажите, как Вы вошли? Я запирал дверь.

— Ах, это, — отмахнулась девушка, — Попросила ключ у хозяйки.

Намекнула, что с Вами мог случиться приступ.

— Приступ?

— Астмы, — пояснила она с хитрым лицом, — Просто небольшая женская хитрость. Я восхитился находчивостью Луизы, и только после этого понял, в каком виде предстаю сейчас перед ней. И даже ночные страхи отступили под напором жгучего стыда. Много позже, в послеобеденные часы, я воспользовался тем, что Луиза не успела исчезнуть, как это обычно бывало, и пригласил ее прогуляться. Мы мило болтали о разной ерунде, пока вдруг девушка не заговорила о прошедшей ночи.

— Скажите, Джон, только честно, Вам ничего не кажется странным в Вашем номере?

— Странным? Смотря, что Вы имеете ввиду. Луиза не могла подобрать нужных слов, но я и без них понял, что ее волновало.

— Просто скажите, я не стану смеяться или называть Вас сумасшедшим. Мне важно это знать. В ее больших синих глазах блестели еле сдерживаемые слезы, перед которыми я не смог устоять. Луиза выслушала меня очень внимательно, ни разу не прервала и не усомнилась в моих словах, а я все равно чувствовал себя последним дураком.

— Я отдаю себе отчет в том, что всему происходящему можно найти разумное объяснение…

— Нет никакого объяснения! — громко перебила Луиза, — Это Валентина!

— Простите, кто?

— Валентина, моя сестра! Три года назад ее убили в Вашем номере. Луиза зарыдала, и мне пришлось обнять ее, чтобы успокоить.

Только выплакавшись, девушка смогла все внятно рассказать. Старшая сестра Луизы, Валентина Галлагер, в девичестве Эббот, путешествовала вместе со своим мужем, и они остановились на одну ночь в провинциальной тихой гостинице. По словам самого Галлагера, Валентине стало жарко, а окно никак не открывалось, и мужчина спустился, на кухню, вниз за стаканом воды. Для этого пришлось разбудить одну из служанок. Она и стала свидетельницей того, как, поднимаясь по лестнице, Галлагер услышал крик жены.

Он нашел Валентину на постели, в луже собственной крови и с ножом в груди.

— Ах, Валентина, моя бедная сестричка, — прошептала Луиза.

Воспоминания причиняли ей ужасную боль. — Эти увальни из полиции не нашли убийцу. А я каждый год приезжаю сюда, но никак не могу решиться войти в ту дверь…

— Поэтому Вы снимаете номер по соседству, — догадался я, пораженный ее трагической историей, — Но почему вы спрашивали о привидениях?

— Потому что Вы не первый, кто слышит ее голос. Однако, первый, кто не съехал тем же утром. В ее голове мне почудилось восхищение, с лихвой компенсирующее все мои волнения.

— Мой жених не знает, где я, — неожиданно продолжила Луиза. Я вздрогнул. Как в тумане вспомнилось утро и тонкие прохладные пальчики девушки, заботливо гладящие мой лоб. Она забыла надеть перчатки. Теперь я вспомнил и кольцо, но тогда не придал этому факту значения. А зря.

— Что с Вами? Голос Луизы вывел меня из печальной задумчивости.

— Нет, ничего. Все в порядке. Лучше посоветуйте, как мне быть дальше? Вы убедили меня, что в моей комнате обитает призрак.

Боже, какая глупость…

— Но Вы мне верите, — Луиза взяла меня за руку и заглянула в глаза, — Только Вам решать, как поступить. Я тонул в синих озерах ее глаз и уже знал, что не смогу ее подвести. Приближения ночи я ждал с опаской. Полностью одетый, с раздвинутыми шторами и зажженной лампой. Сон не шел, и я, сидя на краю кровати, читал какой-то бестолковый романчик, даже не понимая, о чем он. Около четырех часов я почувствовал беспокойство. Его источник чудился мне в самом темном углу комнаты. Я собрал всю смелость в кулак и с лампой направился туда. Но, не сделав и пары шагов, замер в нерешительности. Лампа мигнула и погасла, оставив меня в темноте. Стало жарко и неуютно. Тьма в углу словно бы зашевелилась, как проснувшийся пес. Лампа внезапно ожила и вырвалась из рук. Гостиничный номер, еще недавно тихий и спокойный, превратился в ад. Стаканы, полотенца, журналы и все мои вещи беспорядочно летали в воздухе. Я пребывал в полнейшей панике. Пол качнулся под ногами, и я, потеряв равновесие, упал на что-то мокрое. Пальцы нащупали смятые простыни, влажные от крови. Тут я впервые услышал отдельные, едва различимые слова, произносимые призраком: