Книга Пленница ведьмака, страница 8 – Ирина Фельдман

— Надо быть слепым, чтобы назвать тебя проституткой. Для дешевой ты слишком ухоженная, а для дорогой – сопливая.

Надо же, мне еще и спец по дамам легкого поведения попался.

— А одежка у тебя и впрямь чудная, – продолжил он в той же легкомысленной манере. – Бесы на груди и лоскутик вокруг бедер вместо юбки.

— Это не бесы, это Том и Джерри. А, ладно, неважно. Встать можешь, страдалец?

В ответ он стиснул зубы и потер лодыжки. Поморщился от судороги, когда вытянул тонкие ноги в мешковатых брюках. Грязно выругался в адрес нашего тюремщика.

— А тебя как звать, сквернослов?

— Ру.

— Просто Ру?

— Просто Ру, – он почему-то начал сердиться. – Хорош прохлаждаться, надо драпать.

Он поднялся, опираясь на стену, и после первого же шага неуклюже сел обратно. Что-то пропыхтел себе под нос. Не первый час здесь мается, раз так ноги затекли.

И все же новое знакомство ни на грамм ничего не прояснило.

— Не понимаю, что происходит. – Меня уже стала догонять истерика. – Как я сюда попала? Что это за место? Что этот тип хочет с нами сделать?

— С тобой – не знаю. А меня он сдаст легавым, если я не уберусь отсюда. И тогда все – прощай, жизнь грешная. Здравствуй, братская могила. Или стол в анатомическом театре, если с виселицы целехоньким снимут. Или…

Я взмахнула руками.

— Можно без «или»? Тошнит от твоих предсказаний. Ты еще сам сопливый, ты не мог сделать ничего такого, за что можно убить.

Ру коротко рассмеялся горьким смехом.

— Нет, девчуля, ты с луны, должно быть, свалилась. Говорю же, у меня три птички, мне нельзя легавым попадаться.

— Так объясни мне, лунатику, что за птички. Чего ты так боишься?

Одной рукой он приподнял сзади волосы, другой оттянул вниз платок в клетку.

— Смотри.

Не спрашивая разрешения, я убрала с его шеи упавшую прядку и увидела три маленькие татуировки в виде распростертых птиц. Они чернели болезненными пятнами, ярко выделяясь на светлой коже.

— Когда получаешь третью метку, это уже край пропасти. Если попадешься в четвертый раз, казнь неминуема.

Я все равно не вникла в суть «птичек», однако слово «казнь» заставило меня похолодеть от ужаса.

— Так ты попался в четвертый раз? – догадалась я. – Ты преступник?

Ру встряхнул головой. Ослабленный платок жалко покосился.

— Я знал, что шкурой рискую, но так жрать хотелось! Думал, залезу на кухню к этому богатенькому, умыкну чего-нибудь, никто и не заметит. А он, сволочь, маг! Повесил бы себе табличку на забор: «Осторожно! В доме магические ловушки», – я бы ни за что не полез.

— Ты рискнул жизнью из-за еды?

— А без еды нет жизни! Или ты совсем чокнутая?

Вместо того чтобы, как порядочной девушке, обидеться, я устыдилась. Во рту разлилась горечь, горло засаднило. Откуда мне, дочке известного ресторатора, знать, что такое голод? С детства каких блюд я только ни пробовала, умею правильно есть устриц, единственная из своей группы в универе знаю вкус черной икры… Сама, в конце концов, неплохо готовлю, у меня в комнате даже тайник с шоколадками есть. Даже представить не могу, каково это – голодать. На какие безумства может толкнуть человека потребность в пище…

Звук распахнувшейся двери был таким громоподобным, что я с айканьем подпрыгнула на месте. Ру тоже испугался, немедленно стал шарить по полу в поисках подходящего для самообороны осколка.