Книга Игры кошачьей богини, страница 112 – Ирина Фельдман

Впервые Неферпсут посмотрела на меня так недружелюбно.

— Неблагодарная девчонка, – она не кричала, но жутко всё равно стало, – от чести быть верховной жрицей богини не отказываются.

Ха, не отказываются! Да я личность! Я та, что идёт против толпы. Я настолько привыкла думать своей головой, что даже селфи никогда не делала.

— Давай просто уважать мнения друг друга, – ответила я с напускным спокойствием. – Больше тебе угрозы не помогут, так как мне теперь известно, для чего тебе нужно столько силы. Ты попадёшь домой при условии, что я не стану твоей жрицей.

Это была самая тяжёлая пауза в моей жизни. Я всё ожидала, что Неферпсут снова превратится в монстра и накинется на меня, но мне повезло.

— Хорошо. – Она отвернулась, давая понять, что ничего хорошего в сложившейся ситуации не видит. Села на кровать и положила на колени ленивую кошку. – У тебя ещё есть время передумать.

Ох, какое великодушие.

— А как же Оз? – я вдруг вспомнила об этом засранце. – Ты не заберёшь его с собой?

— Оз? – переспросила жрица.

— Освальд.

А у него такое имя противное. Ос-валь-д. Как я могла этого раньше не замечать?

— Как бы мне ни хотелось его забрать, придётся оставить, – кажется, по-настоящему огорчилась Неферпсут. – Там я буду с Себеком, мы любим друг друга.

Прям от сердца отлегло. Говорю же, не могу всей душой возненавидеть Оза, хоть он такая сволочь… А Неферпсут красава: и любовника бросить жалко, и к любимому хочется.

Наверное, я частично лишилась доверия Её Высочества, так как она не стала делиться со мной любовными переживаниями. Без лишних слов она ещё чуть-чуть покрутилась перед зеркалом, надела три кольца с крупными камнями, и после этих завершающих штрихов мы вышли из комнаты.

Видала я мумий, но эти были по-настоящему отвратительны. Разорванные бинты с махровыми концами, сморщенная коричневая кожа. У некоторых отсутствовали руки-ноги, явно оттяпанные не так давно. Мумия с почти разложившимся лицом и жёлтыми зубами, как назло, притягивала взгляд. Другая вызывала ещё больше сострадания – такая маленькая, наверное, ребёнок… Без почтения к усопшим тела древних египтян валялись на паркете, на светлых досках невооружённым глазом можно было заметить сор, который осыпался с мумий. Даже мелкий жучок примерещился.

Особенно жутко было наблюдать это безобразие в викторианской комнате с пианино и сдвинутой у стен шикарной мебелью.

Не считая мумий, мы с Неферпсут были одни. По её приказу я зажгла свечи и смешала в маленьком чане сушёные травы с птичьими перьями. От следующего приказа я чуть было не устроила истерику – мне было велено оторвать от каждой мумии по кусочку и кинуть в тот же чан. Подавив эмоции, я взяла со столика нож и опустилась перед самым симпатичным экземпляром. Я куриную тушку не в состоянии разделать, что уж там говорить о человеческом теле! Интересно, а если брать частички бинтов, это же не глумление над трупами? Моя совесть останется кристально чистой? Нашёптывая на русском слова извинения, я отрезала кусочек затвердевшей ткани и посмотрела на Неферпсут. Та не стала ругаться или давать советы, поэтому я продолжила в том же духе. Жалко бедолаг, над ними до меня ещё поиздевались. Оставлю им оставшиеся волосы и прочее. К самой страшной мумии, той, что с жутким лицом, я подошла в последнюю очередь и ещё относительно долго выбирала на ней участок, чтобы отрезать немного ткани и при этом меньше смотреть на само тело. Не получилось, всё равно пришлось лицезреть торчащую кость.