Книга Игры кошачьей богини, страница 56 – Ирина Фельдман

— Хочешь сказать, что я безответственный кретин? А люди, которые предлагают мне принимать наркотики и обвешиваться пиявками, адекватные?

Оставаясь в образе умудрённой жизненным опытом женщины, Чарли вздохнула и покачала головой.

— То есть ты даже от обезболивающего откажешься.

— Если не спирт и не наркотики, то нет.

— Хорошо. Тогда я дам тебе микстуру, которую принимаю, когда… – девушка вдруг замялась и вовсе не закончила предложение.

Я тихо застонала от нового приступа боли.

— Когда у тебя женские дни? Давай, значит, точно поможет. Уй-уй-уй, как больно… Щас умру!

— Если ты умрёшь, я тебя убью!

— Делай со мной всё, что хочешь, только маме своей ничего не говори.

Не знаю, обратила ли Чарли внимание на явно лишнее слово, однако она не стала со мной спорить. Её лекарство я приняла безропотно, даже не стала спрашивать его состав. Когда что-то сильно болит, мир резко суживается и гордость отступает на задний план. Что угодно проглотишь, лишь бы больше ничего не болело.

— Либо говори правду, либо вспоминай, что ел. – Похоже, Чарли взяла на себя роль мамочки.

Некстати подумалось о допросах с пытками. Теперь я определённо знаю, что боль не способствует лжи.

— Да клянусь тебе, ничего такого в рот не брал… А знаешь, было кое-что подозрительное. Джейн принесла мне чай, хотя я не просил. Такой противный, жуть.

Чарли встрепенулась.

— Где чашка?

— У меня. Я её никуда не уносил.

Она тут же за ней сгоняла.

— Дурак, – зашипела девушка, потрясая пустой чашкой с розочкой, – она же отравой пахнет, а ты всё выпил!

— Ничего не всё! Пригубил слегка, а остальное вместе с лекарствами в окно вылил!

Чарли медленно поднесла чашку к лицу, словно и так помнила сей «божественный» аромат, но всё-таки поморщилась.

Ну раз англичанка нос от чая воротит, значит, тут действительно что-то не так.

Нервно сцепив между собой пальцы, горничная смотрела на меня затравленным взглядом. Даже если она ни в чём не виновата, её волнение понятно: вызов на ковёр всегда грозит неприятностями.

Наверное, это не по-джентльменски, но я не стала при ней вставать с кровати. Боль не настолько утихомирилась, чтобы её можно было терпеть стоя.

Чарли не церемонилась.

— Джейн, что это?

У девушки задрожали губы, когда ей продемонстрировали злополучную чашку.

— Отвечай, иначе мне придётся доложить обо всём матери.

— Я не хотела ничего плохого, – прошелестела горничная.

— Ага, попалась, – я приподнялась на локте. – Зачем ты дала мне этот чай? Видишь, мне плохо от него стало, живот до сих пор адски болит.

Джейн сглотнула.

— Это был не чай.

— Не чай? А что? Мышьяк? Цианистый калий?

Тягостный вздох.

— Любовное зелье.

Мы с Чарли аж переглянулись. Ну и как на это реагировать?

Я нашла в себе силы сесть.

— Джейн, зачем ты меня чуть на тот свет не отправила, раз так любишь?

Она сделала шаг назад, будто боялась, что я на неё накинусь.

— Простите, сэр. Я вас не люблю.

— Так быстро разлюбила?

— Вы всё неправильно поняли.

— Лады. Представь, что мы с Чарли два идиота. Попробуй нам всё рассказать так, чтобы мы поняли.

Горничная с сомнением оглядела «идиотов», однако ей всё же было некуда деваться.

— Это всё Мэри.

И замолчала. Хоть клещами из неё слова вытаскивай!

— Какая Мэри? – в один голос спросили мы.

— Мэри Бишоп. Она очень просила меня отнести вам зелье. Говорила, что давно в вас влюблена.