Книга Серебряный змей в корнях сосны 1, страница 129 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Кента рядом напрягся, хрустнули костяшки пальцев, но и только. Когда их обоих захлестнуло чужим негодованием, ни один из них не дрогнул и ничем себя не выдал. Огонек проплыл мимо, и едва цоканье стихло, Хизаши поднялся и приоткрыл сёдзи.

Пламя свечей завернуло за угол, и Хизаши поманил Кенту за собой. Казалось, доски пола были против них, скрипели от каждого шага, как бы они оба ни старались двигаться бесшумно. Вскоре Хизаши понял, куда их ведут, – этим путем он ходил утром, когда смотрел на тело управляющего Янагибы. Вот и тот самый тупик, ведущий в стену. Но только стена ли это? Хизаши вытянул руку, останавливая Кенту, и они успели увидеть, как женщина в белом нижнем кимоно исчезает за дверью, замаскированной под тупик. Хизаши обрадовался, а вот Куматани совсем помрачнел лицом, ведь они убедились, что преследуют женщину.

Возле тайного прохода на полу остались быстро схватившиеся капли свечного воска. Отсюда же начинались деревянные ступени, укрытые мглой. Хизаши видел их и потому пошел первым, а Куматани за ним, держась одной рукой за его плечо. Далеко впереди дрожало пламя свечей, что оказались прикреплены к изогнутым ножкам перевернутой треноги, а та в свою очередь покоилась на голове женщины в белом. Шла она плавно, аккуратно, но стоило замешкаться, как капли воска стекали по нелепому головному убору и оставляли следы на полу. Хизаши только подивился людской фантазии, однако же проклятие явно имело реальную силу и с ним приходилось считаться.

Спуск прошел в тишине, и лишь на миг Хизаши ощутил дуновение ветра, а там уже и в конце узкого темного хода нашлась еще одна дверь, тяжелая, но незапертая. А за ней свистел ветер, кружа мелкие снежинки и осколки льда.

— Куда она подевалась? – Хизаши замер на мгновение, вдруг потеряв из виду силуэт в белом, слившийся со снежной круговертью. На темном небе не было звезд, лишь тускло проглядывала за тучами убывающая луна.

— Там! – крикнул Кента и указал направление. В прореху облаков просочился желтоватый мертвенный свет, и Хизаши тоже увидел женщину, уверенно движущуюся между деревьев. Ее длинные волосы развевались по ветру, рукава кимоно надувались, но пламя свечей, пусть и трепетало, и пригибалось, не гасло под натиском непогоды. Женщина была похожа на мстительную онрё^[56], неумолимо преследующую обидчика. Вьюга снова скрыла ее с глаз, но Хизаши уже поспешил по быстро заметаемым следам.

Ведьма могла идти только к одному дереву из множества посаженных вокруг – самому старому, самому высокому, тому, которое видел Хизаши перед закатом, стоя на террасе. Если что и осталось от древнего святилища на месте нынешнего замка, то лишь эта сосна.

И тут сквозь вой ветра послышался одинокий удар молотка. Он гулко распространился в холодном воздухе, закладывая уши.

— Идем на звук, – уверенно махнул Куматани и опередил его, быстро теряясь в пурге.

Хизаши выплюнул изо рта попавшие туда волосы и, взмахнув веером, в несколько длинных прыжков догнал Куматани. А он уже стоял напротив той самой сосны и смотрел на узкую спину в белом кимоно, будто оглушенный. Хизаши встал рядом, готовый защищаться, если придется. Но сделать первый шаг он решил предоставить Кенте.

Тяжелая аура негодования сдавливала грудь, казалось, они дышали чужой обидой и болью, и те осколками фарфоровой чашки раздирали горло. На глазах выступили слезы, и Хизаши зло смахнул их рукой.