Книга Серебряный змей в корнях сосны 1, страница 94 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Я сильный, я никогда не болею, – возразил мальчишка и громко чихнул.

— Мне все равно, только платить за него будешь сам, – ответил Хизаши. Им-то не было нужды платить за услуги юна^[43], оммёдзи, даже ученики, пользовались большим уважением. В городе совсем недавно открылась первая общественная баня, но зато какая – высокое здание с несколькими залами, чайной на втором этаже, открытым бассейном для особых посетителей, а наверху, как известно, с юна можно было провести время наедине. Известно это было Мадоке – он имел неожиданно глубокие познания о том, как весело провести время не за учебой и тренировками.

К тому времени, как наступило настоящее утро и солнечные лучи коснулись крыш, троица товарищей и уныло плетущийся за ними тощий мальчишка уже приближались к бане.

— Эй, Кента-кун! – окликнула Куматани женщина из лавки сладостей. – Подойди-ка, возьми. С друзьями поделишься.

Она сунула ему в руки бумажный пакет с засахаренными ягодами и потрепала по щеке, совсем как маленького. Хизаши всегда удивляло, отчего все вокруг так любили Кенту, будто он, как ёкай, распространял вокруг себя особую ауру, только не страха, а притяжения. Вот и Томоё поглядывал на него с любопытством, сверкая большими глазами на перепачканном лице. И было в этом мальце что-то странное, неправильное какое-то. Хизаши не мог прямо сейчас взглянуть на него своим особым глазом, проверить, уж не притворяется ли тот человеком. Щеки мягкие, лицо гладкое, хоть и чумазое, простая темная одежда – короткое кимоно и крестьянские штаны, ниже колен перемотанные полосками ткани, – болталась на нем как на пугале. Мальчишка или серьезно не доедал, или правда накинул себе лет пять, чтобы впечатлить оммёдзи.

Почувствовав взгляд, он обернулся на Хизаши и наморщил нос.

— Угощайтесь, – Кента вернулся и протянул сладости, – у тетушки Йоко всегда все самое вкусное.

Хизаши демонстративно отвернулся и пошел вперед, хотя, стоило признать, успел полюбить засахаренные ягоды за годы человеческой жизни. Его догнали чуть позже, Мадока закинул в рот сразу целую горсть и, хрустя, громко причмокивал губами. Кента не ел, и Хизаши не удивился бы, что тот и вовсе ни единой ягодки себе не оставил. А малец наверняка полные щеки набил.

— Эх, хорошо! – Мадока аж крякнул от удовольствия. – Сейчас искупаемся, расслабимся, а там уже и вернуться можно.

Он ловко договорился насчет банных принадлежностей и чая с закусками на четверых, а повернувшись, насчитал лишь Кенту и Хизаши.

Томоё сбежал.

* * *

В школу вернулись ближе к обеду, как бы Кента ни поторапливал. Переживал, что до сих пор не отчитались за поручение – его первое в роли полноправного ученика школы оммёдо и экзорцизма Дзисин.

Они с Хизаши прибыли сюда с первыми желтыми листьями, и вот зима подходила к концу, они оба были младшими учениками и получали мелкие задания в окрестностях школы. Для Кенты, как и для всех, кроме Хизаши, его принятие в ученики стало неожиданностью, ведь он, в отличие от подавляющего большинства ровесников, не владел каллиграфией, не был хорош в сложении стихов или живописи, не был начитан и не цитировал высказывания прошлых императоров. Зато в интуиции, ловкости и везении ему было что противопоставить даже старшим ученикам, просто он сам себя, похоже, недооценивал. Выросший при маленьком лесном храме, он пришел в Дзисин уже с базовыми знаниями о ёкаях, их разновидностях и способах защиты, хоть они и порой казались суевериями. На вступительном экзамене он даже не мог правильно повторить иероглифы самых простых заклинаний, а деревянный тренировочный меч держал неуверенно, как крестьянин, метящий в самураи. Хизаши смотрел на него со смесью любопытства и брезгливости.