Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 92 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Тебя? – Хизаши насмешливо фыркнул. – Подумаешь, карасу-тэнгу. Служанка вообще божественную посланницу призвала молитвой, вот это дело. А тэнгу так… – Он замолчал, косясь на Кенту. Тот улыбался. – Ты совсем больной, да?

— Нет, я же сказал, со мной…

Хизаши со всей дури огрел его по затылку сложенным веером.

— Сейчас-то за что?! – возмутился Кента.

— За дурость, – ответил Хизаши и протяжно выдохнул. – Не надо было связываться с Нурэ-онной. Она страсть как любит наивных юношей вроде тебя.

— Но сожрать она хотела тебя.

— Подавилась бы.

— А если нет?

Они остановились перед дверью в ту самую комнату с ширмой. Хизаши вошел, раздвинул заднюю стенку, впуская внутрь серебристый лунный свет. Казалось, прошла целая вечность, но на деле даже час Быка еще не миновал. В призрачном сиянии рисунок двух юношей на задней стороне ширмы выглядел поразительно реалистично. Протяни ладонь – и коснешься сам себя. Хизаши прищурился, глядя на длинный меч в руках нарисованного Кенты.

— Хочу сжечь ее, – сказал он.

Кента ушел, а вернулся с огненным талисманом из оставленных в их комнате вещей. Ширма занялась легко, веселое пламя охватило ее в мгновение ока, потом вспыхнуло голубым и горело, пока не осталась горстка пепла.

— Давай убедимся, что спасать больше некого, – предложил Куматани, и они пошли искать Юдая.

Фусинец встретился им с таким мрачным лицом, что даже Хизаши пробрало.

— Нашел слугу?

Бледные скулы Юдая вспыхнули багрянцем.

— Да! – рыкнул он яростно, напугав всех. И пронесся мимо, едва не сбив плечом. Позже выяснилось, что и правда нашел, только не Фудо, а его тело, и то не полностью. Закусок для ста ёкаев потребовалось очень много…

Кента что-то говорил о том, что они сделали доброе дело, уничтожили гнездо зла. Чиёко обмолвилась, что на этой дороге часто пропадали путники, а перед Обоном и вовсе никто не решался пройти мимо, но все равно загадочным образом оказывались на тропе, ведущей к рёкану. Его здесь вообще быть не должно.

— Был раньше, говорят, – пояснила Чиёко. – Давно. Тут и деревень заметно поубавилось, постоянные стычки самураев оставляли после себя только смерть.

Она упорно помалкивала о том, кто и зачем попросил ее найти рёкан «Нэкоджита» и как планировала со всем разобраться, если бы не пришлые оммёдзи. Хизаши не нравились тайны вокруг нее, но волновала эта загадочность его одного.

В любом случае, Кента ведь прав. Кошки кормили Парад ста духов человеческими телами и душами, заманивали несчастных и пускали на закуску. Хизаши несколько раз повторил это про себя, но нужной степени жалости так и не испытал. Все эти люди оставались для него просто какими-то людьми, он их не знал, не видел, ему было, по сути, все равно. Он и сам участвовал в Хякки яко не один раз, только вот приглашения на подобный ужин не получал. Наверное, его устраивали не каждый месяц, а только перед Обоном или еще в какие-то особые даты.

Даже немного обидно стало.

Они расположились в комнате, которую выделили Кенте, она не пострадала от появления гигантской белой змеи, и здесь можно было всем вместе дождаться рассвета. Но Учида сразу заявил, что будет ночевать один и уйдет, как получит необходимые ответы. К Мадоке чуть вернулись краски, но он все равно не разговаривал, а потом и вовсе заснул прямо сидя, не меняя позы. Чиёко тоже не могла остаться, поскольку была девушкой. Кента расстроился, Хизаши – обрадовался.