Книга Серебряный змей в корнях сосны 3, страница 51 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Давно не виделись. Спасибо, что помогали моей матери все эти месяцы.

Он собрался снова поклониться, как тут Рэн поменялся в лице.

— Это, что ль… Кента-кун?

Они его не узнали. Кента не ожидал, что за такой короткий промежуток времени умудрился стать для тех, с кем рядом рос, чужаком. Сестры Мики и Нана, только входящие в пору замужества и запомнившиеся ему смешливыми девчушками, схватились за руки и бросились прочь так, будто за ними онигнались. Бабушка Сумико проводила их сердитым взглядом и согнула перед Кентой и без того сгорбленную спину.

— Не серчайте на них, господа, глупые девки растут. Я их дома сама накажу.

Кента окончательно перестал что-либо понимать.

— Бабушка, да это же я. Какие еще господа?

На помощь ему пришел Хизаши.

— Мы оммёдзи из школы Дзисин, – сказал он важно, – наверняка даже вы слышали про нее.

Он умел придать себе такой неприступный и горделивый вид, что и знакомым с ним людям становилось страшно, что говорить про простой деревенский люд. Кента замахал руками, пытаясь сгладить слова друга.

— Мы только ученики.

Хизаши скосил на него гневный взгляд, и Кента еле заметно качнул головой, мол, нельзя же так. Он повернулся и увидел, что все склонились перед ним.

Они – перед ним.

И словно наяву предстали картинки из кошмаров, мучивших его прежде: страшные тени, указывающие на него пальцами. «Ты виноват». Он сглотнул, не зная, как поступить дальше, и Хизаши снова оказался быстрее.

— Кто видел Куматани Сугуру?

Что он задумал? Кента проследил за изменившимися лицами деревенских и сильно удивился.

— Не видела, – первой ответила старая Сумико. – Но слышала от Ханы.

— И я не видел, – рискнул заговорить Рэн. – Но жена болтала, что в доме мико случилось что-то.

Все говорили примерно одно и то же: слышали, будто бы к мико, живущей на окраине, вернулся муж, но никто не видел его лично и не заходил поздороваться. Даже Хана – самая близкая матери женщина в Цукикаве.

Уже и люди остались за спиной, а Кента все размышлял, как же так вышло, что отец никому не показался? Неужели прятался от кого-то?

— Подозрительно все это, – подытожил Хизаши, накручивая на палец кончик хвоста. – А был ли Сугуру вообще дома?

— О чем ты? – удивился Кента. – Мама же его видела, говорила с ним, ночевала с ним рядом.

— Может, это был призрак?

— А кровь? А беспорядок в его личной комнате? А записка? – принялся перечислять Кента. – Да и вообще! Не говори так, будто отец мертв.

— Татами заменили, и крови мы не видели. Бардак… В комнате давно не жили, может, он был там всегда. А записку мог написать кто угодно.

Кента схватил его за локоть и остановил.

— Не смей.

Хизаши повернулся, с удивлением и брезгливостью рассматривая пальцы на своем локте.

— Не смей говорить так, будто отца нет, а мама – обманщица!

Хизаши освободил руку и поправил смятую ткань.

— А ты прекрати вести себя так.

— Как?

— Не понимаешь? Ты ученик величайшей школы оммёдо и экзорцизма, но едва приблизился к родным краям, как стал мальчишкой, у которого ни гордости, ни здравого смысла.

— Это неправда! – Кента сжал кулаки.

— Эти люди смотрели на тебя со страхом и уважением, а ты что? «Это всего лишь я, Кента», – передразнил Хизаши. – Они теперь тебе не ровня.

— При чем здесь ровня, не ровня? – разозлился Кента. Слова Хизаши, ему не нравились. – По-твоему, если я ушел из деревни, а они остались, я теперь выше них? По-твоему, все, что важно, это статус? Не ожидал от тебя такого!