Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 115 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Учида ничего не сказал и едва не отсек руку одной из «женщин». Кента решительно кивнул и повернулся к Хизаши.

— Поторопимся.

Так они снова остались вдвоем, возможно, к лучшему. Хизаши не нравилось, как он начал думать об этих людях, как волновался за них. Зараза человеческих чувств проникла в него и разбудила нечто, давно похороненное под тенью хэби по имени Хизаши. Пути назад не осталось – во всех смыслах.

Тьма сгущалась, и в то же время все чаще в ней вспыхивали синие и желтые блуждающие огни, проходили, не замечая ничего вокруг, бледные тени умерших, клубился туман, поднимаясь до самого пояса. Вспышки в небе мелькали зловещим фейерверком, но совершенно бесшумно. Даже в преддверии Ёми, куда они спустились вслед за Чиёко, не было так жутко и так не похоже на мир людей. Вдалеке, рождая легкую дрожь под ногами, бродил нечеткий гигантский силуэт гася-докуро, скелет обходил долину дозором. Души разлетались, стоило приблизиться, и ни один монстр не преграждал дорогу. Их будто подталкивали вперед, туда, где густой туман оседал, открывая площадь, впитавшую в себя множество смертей и целое море крови.

— Он нас ждет, – сказал Хизаши, ощущая всей кожей чужой холодный взгляд.

— Так не будем скрываться, – спокойно ответил Кента и первым вышел из тумана.

Хироюки и правда открыл здесь врата в Ёми. В земле разверзлась дыра, изрыгающая клубы ядовитой скверны и сухой жар царства демонов. Внутри было темно, но тьма то и дело вспыхивала точками призрачных огней. За вратами возвышалась арка из костей они и трон, сложенный из них же и увенчанный рогатым черепом с горящими глазницами. Хироюки восседал на нем, закинув ногу на ногу, он ничуть не изменился за минувшее время: все то же полотно длинных темных волос, черное кимоно с хиганбанами и мертвенно-белая кожа. И он все так же безумно был похож на Хизаши, как его мрачное отражение.

— До чего же безвкусно, – оценил Хизаши увиденное и раскрыл веер, лениво обмахивая лицо.

— Ты так считаешь, братик? – Хироюки подался вперед, и его тело плавно воспарило и зависло над вратами в Ёми, купаясь в ее испарениях. – Разве в этом нет и некоего величия?

— Не зови меня братом, – процедил Хизаши и сдернул с лица надоевшую повязку.

— Тогда, может, Ясухиро? Ясу-чан?

— Вообще никак ко мне не обращайся, все равно сегодня я от тебя избавлюсь.

Хироюки расхохотался. Звук его смеха разлетелся по долине и наполнился сотнями других голосов, подхвативших веселье хозяина. Хизаши заскрипел зубами. Так хотелось затолкать ему этот смех обратно в глотку, а потом сдавить как следует, пока из глаз не уйдет насмешка, с которой он смотрел на них сверху вниз.

— Что ж, мне и правда пока не до тебя, – внезапно смолк Хироюки и в мгновение ока оказался напротив. Лязгнул металл, и перед носом демона воздух рассекла катана Кенты. Хизаши отпустил свою ки, и та веером разлетелась от взмаха руки, готовая разрезать пополам все, до чего докатится.

Но Хироюки просто исчез и появился в паре дзё от них, невредимый.

— Отдай мне человека, Ясу-чан, – потребовал он.

— Он мой. Ты больше ничего у меня не заберешь!

Хизаши помнил, что делать, так ясно, будто разучил вчера. В конце концов, это же он, Хироюки, передал младшему брату все премудрости оммёдо, которые знал и которые придумал сам. Тело будто танцевало на растрескавшейся земле, рукава хаори разлетались крыльями, веер оставлял за собой искрящийся белый след ки.