Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 27 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Но я так не думаю, – прошептал Кента, не убирая руки. – Просто хочу убедиться, что ты правда жив.

— Нет, я только притворяюсь, – ядовито ответил Хизаши, внутренне уже смирившись.

— Прости. Мне жаль, что тебе пришлось это все увидеть.

Хизаши молча отвернулся, он не хотел вспоминать.

Потолок стал ниже, они шли, пригнувшись и продолжая поддерживать друг друга, хотя это ничуть не помогало. Хизаши вспомнил визит Нобуты-младшего и свою несдержанность, которая и привела его к тому, чтобы стать свидетелем страданий друга.

— Я убью его, – тихо пообещал Хизаши, думая о ненавистном соученике. – Нет, убью обоих.

Это Нобута рассказал своему дяде, насколько дружны стали Хизаши с Кентой, что даже в таком положении Хизаши думает в первую очередь о нем. Если бы он тогда смог удержать язык за зубами, Нобута сам бы ни за что не догадался, ведь как бы там ни говорил Кента, не все люди способны чувствовать то же, что и он. Некоторым не известны ни любовь, ни сострадание, ни привязанность, ни жертвенность. Они могут лишь завидовать и презирать, даже ненависть им недоступна, ведь это слишком сильное чувство для их мелких душонок. И если бы Кента не научил Хизаши, тот стал бы именно таким человеком.

— Брось эти мысли, – попросил Кента. – Нам уготован более сложный бой, ты же помнишь.

Сакурада остановился возле канала с быстро текущей, дурно пахнущей водой. Хизаши бы прежде передернуло от отвращения, нынче же он сам мог вызвать разве что рвотные позывы.

— Тут не должно быть так уж глубоко, – сказал Сакурада. – Но до нас еще никто из живых этого не проверял.

— То есть вскоре мы бы отправились тем же путем, но не по своей воле? – хмыкнул Хизаши.

— Если не заткнешься, я обездвижу тебя и брошу плыть по течению, как мешок соломы.

Хизаши давно жаждал сказать это, но роль ученика требовала хотя бы иллюзии покорности, поэтому сейчас сдерживаться он не стал.

— Терпеть не могу ни вас, ни ваши глупые уроки. Железяка не заменит уровень ки, с которым вас в былые времена даже на обучение бы не взяли.

— Мацумото… – прорычал Сакурада.

— И я вам не верю. Сами лезьте в…

Сакурада легко толкнул его в грудь, и Хизаши полетел в канал, не успев даже закончить фразу, и вонючая жижа полилась ему в рот. Он забил руками и ногами, кое-как нащупал ступнями дно и выпрямился, задыхаясь от возмущения. Вода доходила до груди.

— Лови, гаденыш.

В Хизаши полетел белый веер, и тот поймал его и сжал в мокрых пальцах. Тотчас же теплая, родная духовная энергия потекла к нему, обволакивая и успокаивая. Слова благодарности почти сорвались с языка, но Сакурада уже спрыгнул в воду и угрюмо пошел вперед, рассекая ее подобно кораблю. Кента спустился куда осторожнее и неловко покачнулся, наваливаясь на Хизаши.

— Извини!

— Хватит уже извиняться за каждое движение, – проворчал он. – Когда выберемся из школы, надо как-то избавиться от Сакурады.

Учитель ушел уже далеко вперед, но плеск, с каким он это делал, еще был хорошо слышен.

— Но он же помогает нам, – удивился Кента.

— Сейчас да, а потом? Точно ли не он усыпил нас на восточном выходе из Ёсико? Кто участвовал в допросах? Откуда, в конце концов, у него мой веер?

— Сакурада-сэнсэй отдал его тебе, значит, они с Морикавой на нашей стороне.

— Не называй его сэнсэем. Больше мы не ученики Дзисин.