Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 52 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Они привязали лодку и направились по тропе в сторону управления, уставшие, но удовлетворенные. Но стоило только увидеть Тояму, как легкая улыбка тут же покинула лицо Хизаши.

— Новости? – коротко спросил он, и Тояма кивнул.

— Я ждал, когда вы оба будете к ним готовы, и, кажется, этот момент наступил.

Он выглядел одновременно и виноватым, и очень решительным, как человек, на чью долю выпало отправлять кого-то на войну. Впрочем, примерно так дела и обстояли.

После ужина, прошедшего в молчании, собрались в кабинете Тоямы, и он выложил перед ними все записи, которые вел собственноручно. Как известно каждому оммёдзи трех великих школ, работники управлений – хисё – получали не только прошения от нуждающихся, но и передавали по цепочке важные сообщения и накапливали сведения, что могли помочь каждому экзорцисту, кто за ними придет. Записи управления на крошечном отдаленном островке были скудны – до поры до времени. В последние несколько лет приходилось пропускать через себя больше посланий, и были они, прямо скажем, тревожными. Сейчас же и вовсе вызывали ужас.

Кента прервал чтение и яростно стиснул кулаки.

— Почему никто не остановит это? Один демон, будь он хоть силен как тысяча они, не может поставить на колени целую империю!

— Видать, может, – пробормотал Хизаши. – Скажите, Тояма, Ниихара ведь дал вам какие-то указания?

— Верно, – кивнул управляющий. – Я немедля доложил ему о вашем появлении и получил приказ не выпускать вас с острова, пока вы не будете готовы.

— Как бы вы поняли это? – удивился Хизаши.

— Я, может, и ничтожен пред настоящим даром, но мелкие люди замечают мелкие вещи, – усмехнулся Тояма. – Сегодня ваши взгляды, наконец, изменились. Из них исчезла обреченность. Демоны играют чувствами, и когда нас покидает твердость, никакой дар не поможет.

— Вы не мелкий человек, – сказал Хизаши серьезно.

— Не бывает мелких людей, – добавил Кента, справившись с гневом. – Демон пожалеет, что вернулся из Ёми.

Донесения, записываемые Тоямой все то время, что они двое выздоравливали и искали в себе гармонию, были о смерти, разрушениях и ужасе, наводнивших некогда благословенные земли Ямато. То и дело вспыхивали демонические метки на телах ёкаев, обращая их в так называемых одичавших – потерявших разум монстров, которыми движет лишь желание убивать. Все чаще близ людских поселений находили коробки проклятия – и еще чаще не находили, и тогда никто не успевал покинуть место, с поразительной быстротой отравляемое ядом колдовства. Страна покрывалась ими, как тело больного – язвами. Хироюки много лет готовился к этому, а они заметили слишком поздно. Люди бежали в поисках спасения, но никто не мог его дать.

— Оммёдзи не справляются, – пояснил Тояма, посуровев. – Большинство сгинуло без следа, молодняк не готовили к такому, адепты Фусин страдают сильнее прочих, ведь многие там уже привыкли быть на побегушках у дворян. Уж простите.

Хизаши подумал об Учиде Юдае, и дурное предчувствие сжало грудь. Несносный фусинец мог о себе позаботиться, они не раз убеждались, но эта же самоуверенность, которая делала его таким несгибаемым, могла его же и подставить. Более всего Хизаши, конечно, удивлялся тому, что вообще решил за него переживать, однако и с этим уже смирился.

Он не такой уж плохой, этот Учида Юдай. Всяко получше некоторых.