Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 21 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Хаято украдкой оглянулся – Рюичи безмолвно повторил за учителем, удивительным образом балансируя в позе лотоса на крохотном покатом выступе. Чуть дальше неловко пытался поймать ускользающее равновесие Киёхико. Ишинори сидел с прямой спиной, Хаято мог видеть его беловолосый затылок впереди себя.

Протянуть руку и толкнуть… Но нет, слишком далеко.

Хаято помотал головой, отгоняя эти мысли, и в тот же миг соскользнул с камня и рухнул. В неглубоком пруду довольно сложно утонуть, но от неожиданности Хаято с головой ушел в холодную воду. Нащупал рыхлое дно ногами, и они по щиколотку погрузились в густой ил. До чего же мерзко! Хаято выпрямился, и проклятый камень оказался примерно на уровне его груди.

И до чего же стыдно!

— Учитель… – начал Ишинори.

— Не лезь, – рыкнул Хаято и подтянулся на руках. Занятия спортом поддерживали его в хорошей форме, и он легко вернулся на место и даже смог правильно сесть. Мокрая одежда раздражала, но ещё хуже – мокрые волосы. Густые и непослушные, они облепили лицо, тяжелый хвост оттягивал затылок.

— Помните о единении с природной ки, – мягко и плавно говорил учитель, и его голос погружал в транс.

Хаято не представлял, что и каким образом надо делать, и беспомощно озирался на других. Однако что-то внутри него знало все лучше, и тело само собой приняло нужную позу. С удивлением и даже восторгом Хаято понял – это помогала его ки. Она была теплой, даже горячей, от нее в животе будто разливалась согревающая жидкость. Хаято сконцентрировался на этих ощущениях, и голову повело. Ещё немного, и он бы снова упал, однако его окутала дымка, похожая на мерцающее марево. Она превратилась в кокон, будто прилипший к камню.

Учитель не обратил на его манипуляции внимания, а вот Ишинори обернулся. Всего на миг, за который выцветший взгляд добрался до самого нутра, сила в Хаято возросла. Запахло теплым паром и дымом…

А после Хаято всё-таки упал.

В плеске и брызгах потонули ругательства. Снова нащупав ногами вязкое дно, он выпрямился и зло выплюнул воду. А потом развернулся и, помогая себе руками и задевая толстые стебли лилий, побрел к берегу. Без разницы, что о нем подумают. Как же бесит! Они как будто издевались над ним – знали, что у него не получится, и все равно притащили сюда. Разве этот мелкий паршивец Ишинори не убеждал, что Хаято ещё «болен»?

Настроение становилось все хуже, и Хаято стрелой пронесся обратно к домикам. Теплое золото рассвета стремительно расплывалось по небу. Хаято с удовольствием полюбовался бы им, но не сегодня. Он ворвался в дом, не разуваясь, и взгляд сразу упал на стол Ишинори. Среди всего прочего там лежал тонкий нож.

Хаято смотрел на нож, а нож смотрел на Хаято.

Через полчаса ученики вернулись с медитации и застали Хаято на террасе в окружении влажных волос.

— Он с ума сошел… – тихо выдохнул Киёхико. – И что нам теперь с ним таким делать?

Ишинори просто смотрел, не отрываясь. А Хаято всего лишь решил немного постричься.

Ладно, он решил основательно постричься.

Он обрезал последнюю длинную прядь и бросил под ноги. Из-за спин замершей троицы появился учитель.

— Хо-хо, – забавно хохотнул он, сложив руки на груди. – Готов поклясться перед богами, что такого оммёдзи я ещё не видел.

— Такого дикого, – буркнул Киёхико, и Рюичи отвесил ему подзатыльник.