Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 8 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Я… я спать, – хрипло ответил он. – Давай утром?

— Но еще слишком рано…

Она помолчала и наконец ушла, пожелав хороших снов. А вот Хаято сильно сомневался, что вообще сможет сегодня сомкнуть веки.

Он ошибся.

Не только уснул, но и до самого будильника не мог вынырнуть из череды кошмаров, после которых вся постель была измята, а пижама пропиталась потом. Волосы превратились в гнездо и тоже изрядно намокли.

На холодильнике Хаято обнаружил оранжевый стикер: «Завтрак найдешь, я с Канной в больнице». Хаято снял его и скомкал, после чего, отчаянно зевая, сел за стол. Отец уже, наверное, ушел в салон, и дом был непривычно тих, чего после рождения Канны давненько не случалось. Хаято уныло жевал омлет, попутно листая новости на телефоне и думая о вчерашнем. Сейчас казалось, он перегнул палку, устроил истерику, а ведь у всего должно быть свое объяснение. Рюноске просто решил его кинуть и напоследок зло подшутить. А память… Ну, все рано или поздно забывается. А родители и не обязаны помнить каждого из его друзей.

Так ведь?

Хаято почти успокоился. Конечно, не до конца, но пора было ехать в школу, а там уже не до призраков и прочей чепухи – последний год надо прожить как следует, чтобы потом было что вспомнить в университете. Правда, Хаято сомневался, что у него хватит проходного балла, все же когда раздавали мозги, он стоял в очереди за мышцами – так мама однажды сказала. Он доел, взял сумку, влез в кроссовки и поспешил на станцию, пока еще оставался шанс не опоздать. В вагоне первое время напряженно косился по сторонам, но утром все казалось таким обыденным, безопасным, что к своей остановке Хаято и думать забыл о пережитом вчера.

На большой перемене они с парнями собрались на крыше, толстяк Тоцуги выбирал, с какой булки начать, пока Хаято и Ватанабэ пили каждый свой сок из картонных коробок.

— Какие планы на выходные? – спросил Тоцуги, определившись с выбором.

— Работаю, – уныло ответил Хаято.

— Ты в выпускном классе, Сузуки, сколько они тебя еще будут эксплуатировать? – Ватанабэ поправил очки, из-за которых ошибочно казалось, что он типичный отличник, но Хаято не знал более ленивого и неактивного человека, чем он.

— А ты? – Тоцуги говорил, толком не прожевав, и его щеки еще больше округлились, как у хомяка. – Будешь дома играть все выходные?

— Вообще-то, – Ватанабэ сделал паузу и победно ухмыльнулся, – я иду с девушкой на концерт.

— С девушкой?!

— У тебя есть девушка?

Ватанабэ хмыкнул и, закопавшись в телефоне, показал им фото миленькой девчонки с короткой стрижкой. Слишком миленькой для кого-то вроде Ватанабэ.

Хаято завистливо поджал губы. Ему с девчонками не везло, наверное, они его боялись, хотя на день святого Валентина он всегда находил в своем ящичке картонные сердечки.

— А что за концерт? – Тоцуги смахнул крошки с мягкой груди и отряхнул руки. – Кто-то знаменитый?

— Понятия не имею, – пожал плечами Ватанабэ. – Я бы не пошел, но Нана мне все уши прожужжала этим новеньким айдолом. Сейчас.

Он снова быстро заводил пальцем по экрану и показал еще одно фото.

— Все подружки Наны поголовно в него влюбились.

Хаято и Тоцуги склонились над ним. Тоцуги присвистнул:

— А ничего так…

Но Хаято уже выхватил смартфон из руки Ватанабэ и неверяще уставился на парня с длинными белыми волосами, как у героя сёдзё-манги. Он смотрел прямо в камеру и улыбался так, будто видел Хаято через объектив фотографа.