Книга Инг-Мари. Виртуоз магического сыска, страница 105 – Мария Дубинина

Когда и с этим делом было покончено, она снова села на кровать и достала блокнот, только вот думать уже не хотелось. Сытая и сонная, она уже с трудом вникала в собственные же записи. Наверное, будет лучше сделать это вместе с Реми. Решив таким образом, Эбби быстро собралась и отправилась в бюро магического сыска.

Бюро было закрыто, Эбби подергала дверь, постучала в окно и в сотый раз подумала, что неплохо бы тоже иметь свой ключ, а то даже как-то обидно. Реми пропал куда-то – возможно, он все еще бегает за Джейн или уже догнал ее и проводит «допрос»; в любом случае, это ничего Эбби не дает – она не знала, где живет магичка и как ее найти. Оставалось только ждать, хотя Эбби этого ужасно не любила. И где-то внутри грыз гаденький маленький червячок ревности – вместо того чтобы устраивать погони по городу, лучше бы остался и поинтересовался, как у Эбби все прошло с броллаханом. Знал же, как она волновалась.

Эбби постояла еще немного возле запертой двери, потом вырвала из блокнота страницу, написала на ней записку, свернула лист трубочкой и сунула за дверную ручку. Придет блудный сын и прочитает, что Эбби о нем думает.

Она решила прогуляться обратно пешком. Особо идти ей было некуда, появляться на работе страшно, а искать Реми – бессмысленно. Так что она просто гуляла, позволив мыслям течь вяло и неторопливо, пока случайно не дошла до площади, на которой высилось здание оперы. По ступеням быстро спускалась высокая молодая женщина в развевающемся шифоновом сарафане, обтекающем длинные стройные ноги. Женщина остановилась на последней ступеньке, достала из сумочки пудреницу и бегло пробежалась спонжем по бледным щекам.

— Привет, Бекки.

Женщина вздрогнула и выронила пудреницу, и пудра рассыпалась, а зеркальце треснуло.

Эбби подняла останки пудреницы и протянула сестре.

— Оставь себе, – ответила та, но Эбби не позволила ей сбежать, схватив за локоть.

— Постой, Бекки. Давай поговорим.

— О чем? – Ребекка Лерой дернулась, сбрасывая хватку Эбби. – Разве мы не договорились, что будем делать вид, что незнакомы? Твои, между прочим, слова.

Ее голос сочился ядом – едва ли кто из восторженных поклонников представлял себе, что с этих чудесных пухлых губ могут срываться не только слова оперных арий, но и едкие остроты. Как же давно Эбби не сталкивалась с сестрой так близко! Временами казалось, что они и правда никогда друг друга не знали.

— Дэниэл жив.

Карие, такие же, как у Эбби, глаза Ребекки удивленно расширились.

— О чем ты?

Эбби спокойно повторила:

— Дэниэл жив. Я встречалась с ним.

— Это… это бред. Ты бредишь. – Ребекка покачала головой, и длинные золотые серьги зазвенели в такт. – Больше не надо заговаривать со мной.

Она отвернулась, но Эбби не собиралась отпускать ее так скоро, оставались вопросы.

— Я не брежу и пока еще в своем уме. Дэниэл жив, и он представляет собой угрозу. Я просто хочу тебя предупредить – если увидишь его, беги.

— И не подумаю. – Бекки прищурилась и процедила зло: – В отличие от тебя, я на самом деле его люблю.

Эбби постаралась не показать, какую волну обиды в ней это всколыхнуло, вместо этого спросила:

— Что ты делала на приеме в доме Инг-Мари?

— Не твое дело! – огрызнулась Ребекка.

— Бекки!

— Иоланта! – Она швырнула испорченную пудреницу под ноги и стремительно направилась прочь.