Книга Джулиус и Фелтон, страница 85 – Мария Дубинина

— Не хочу, – резко оборвал детектив. – Но это моя работа. Я прошу вас провести опознание тела, предположительно являющееся пропавшей Гвен Макдоннел.

Это было ужасно. Без преувеличения и напускной трагедии. Когда мы вошли, нарушив гробовую тишину холодного полуподвала эхом от наших шагов, молчаливый и сонный патологоанатом откинул простыню. На мгновение его ничего не выражающее лицо исказилось гримасой жалости.

— Вы узнаёте эту девушку?

Безусловно, узнавал. Вот только чья бессердечная рука исполосовала хорошенькое курносое личико, превратив его в устрашающую маску? Кто не дрогнул, проводя отточенным лезвием по нежной веснушчатой коже? Я испытывал почти суеверный ужас, вглядываясь в кривые полосы свежих шрамов и навсегда опущенные белые веки. Впервые за много лет мне по-настоящему захотелось плакать, так сильно, что защипало глаза.

— Мистер Элридж? Вы узнаёте…

— Да.

Взгляд зацепился за ровные стежки шва, идущего от ключиц вниз, под белую ткань простыни. Вопрос сам сорвался с губ:

— Что с ней сделали?

Доктор быстро переглянулся с детективом, прежде чем заговорить.

— Убийца, видимо, напал спереди. Вонзил острый предмет, предположительно широкий нож, наподобие кухонного, в живот и, воспользовавшись тем, что жертва налегла на острие, вспорол… – Голова закружилась, я едва слышал, что он говорил. – …она еще дышала, когда… вырезал сердце… Мистер Элридж? Мистер Элридж?.. подайте спирт…

Я ощутил резкий запах возле лица. Детектив стоял неподалеку, облокотившись о шкаф.

— Идти можете?

Я кивнул и, не глядя в сторону прозекторского стола, вышел вон. Ноги подгибались, глаза ничего не видели. Возможно, виной тому были так и не выплаканные слезы.

Солнце не успело окрасить горизонт розовыми красками, когда я вернулся домой. Свежий утренний воздух холодил лицо, однако в мыслях по-прежнему мелькали кроваво-красные картинки, от которых возвращался мучительный жар. Я шел и не видел дороги под ногами – так плохо и страшно мне было. Вторая ступенька крыльца привычно скрипнула под моим весом, я достал ключи и с удивлением обнаружил, что дверь не заперта.

— Патрик? – позвал я Макдоннела, но тот не ответил. Я шагнул в полутемную прихожую. Вдруг слух мой выцепил из гулкой тишины странный звук. Словно стон или хрип, сложно определить, но я уже сорвался с места, предполагая самое ужасное, однако на тот момент и вообразить не мог, что именно увижу.

Она стояла посреди комнаты, в легком, совсем не по зябкой утренней погоде, белом платье. В инфернальном бледном свете, сочащемся в окна точно сонм привидений, мне почудился подвенечный наряд, и оттого вдвойне страшнее было увидеть, как расползаются по тонкой белой ткани багровые пятна. В ушах стучал пульс, слова Рейчел плохо долетали до моего слуха.

— Ах, Джулиус! – вскричала она, прижимая к груди окровавленные руки. – Мне было так страшно! Я сбежала из дома к тебе, а тут… О боже мой, он умер… Его убили, понимаешь?

Девушка качнулась в мою сторону, однако я сделал невольный шаг назад. В голубых трогательных глазах блеснули слезы.

— Джулиус? Ты же не думаешь, что это я…

Но именно это я и думал. Думал и сам страшился своих мыслей. Ведь этого просто не может быть!

— Любовь моя?

Я закрыл глаза и открыл снова, усилием воли заставив себя успокоиться. Рейчел все так же стояла возле тела, совсем недавно бывшего моим старым другом и покровителем.