Книга Джулиус и Фелтон, страница 90 – Мария Дубинина

Я же умирал. Нож сдерживал кровотечение, но рубашка давно пропиталась красным насквозь. От боли и усталости я едва соображал. Призраки кружили надо мной, как вороны, предчувствующие добычу. Остывающими губами я попытался произнести имя возлюбленной – и не смог. Чувствовал: осталось недолго. Может, прямо сейчас…

Я не умер. По сей день мне неизвестно точно, что произошло. Просто кровавую муть вдруг взорвал яркий свет – фонаря. Тогда же казалось, ангелы спустились за мной на землю. Устрашающий вой заполнил помещение, от этого звука словно затряслись сами стены. Что-то придавило меня к ледяной поверхности стола, а потом резко дернуло вверх. Фонтан горячей крови взвился в воздух. Ледяного острия больше не было внутри.

— Нет!!!

Сквозь полуприкрытые веки я видел, как сцепились две фигуры: легкая и невесомая – Рейчел – и мужская, незнакомая. Уродливые тени ринулись ко мне, однако, так и не прикоснувшись, развеялись дымом. В воздухе запахло гарью. Недоумевая, отчего я по-прежнему жив, я перекатился на бок и упал на каменный пол. Жар лизнул лицо. Огонь вспыхивал повсюду, как огромные рыжие цветки. Спаситель подхватил меня под руки и на себе потащил прочь, на свободу. Лишь оказавшись под серебристым светом растущей луны, я вспомнил о Рейчел.

— Рейчел! – Дом уже занялся веселым пламенем. – Кто-нибудь, спасите Рейчел! Она еще там! Рейчел!

Здание горело слишком быстро, крыша едва держалась. И через минуту рухнула.

Я лежал на сырой от росы траве, не чувствуя ни рук, ни ног. Ни души. Кто-то громко звал полицию.

— Не шевелись, – горячие руки легли мне на грудь. – Невероятно…

Было все равно. Меня не волновало, что рана от ножа затянулась сама собой, не оставив даже шрама, не волновало, что я чудом остался жив. Рейчел умерла… Единственная любовь в моей жизни. Первая и последняя. Если бы меня не спасли, если бы она получила то, что хотела, может, для всех было бы лучше. Ведь получается, что я… Я убил свою любовь.

* * *

Стало совсем темно. Света из окна едва хватало, чтобы разглядеть очертания предметов. Я откинул ненавистное одеяло и, с трудом поднявшись на ноги, прошелся по комнате. Встал у окна, так, чтобы он не мог видеть моего лица.

— Долгое время я ни с кем не мог поделиться. Но это сделало меня сильнее.

— И несчастнее.

Первые слова, что Филипп произнес за последний час. Я полагал, он испугается меня, ужаснется, может, даже возненавидит. Но пожалеет? Нет, я давно не ждал от людей ничего хорошего.

— Сколько… сколько лет прошло? – Он произнес это тихо, точно сомневаясь.

— Почти семьдесят.

— Как ты мог молчать? Почему сразу не сказал?

— Чтобы ты принял меня за сумасшедшего или, – в горле запершило, и я запнулся, – или просто ушел?

Филипп долго не отвечал. Внезапно я ощутил его руки у себя на плечах.

— Ты идиот. Самовлюбленный, наглый, беспардонный пережиток эпохи. Значит, такого ты обо мне мнения?

Терпеть больше не было сил.

— Филипп, я…

— Да заткнись ты.

Развернув меня к себе, он снизу вверх заглянул мне в глаза:

— Плевать я хотел на то, что ты бессмертный сверхчеловек, едва не принесенный в жертву собственной невестой. Ты мой компаньон, мой коллега, мой друг. Мы поняли друг друга?

Я кивнул.

— Но кто спас тебя?

Я долго не был уверен, что видел точно, однако со временем картинка стала ярче.