Книга Семь рыцарей для принцессы, страница 5 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Возле комнаты под номером 313 Герман остановился и повернулся к юноше:

— Здесь мой блок, — ровным голосом пояснил он и толкнул дверь. — Соблюдай, пожалуйста, чистоту, — и, вспомнив кое-что из детства, добавил: — Хотя бы относительную.

Герман тщательно вытер ноги о коврик, Берт повторил его маневр и с некоторой опаской заглянул внутрь. Несмело прошелся по комнате — просторная, светлая, но Герман был уверен, что на вкус Берта она слишком тесна. Три двухъярусные кровати в углах частично свободны, и Берт сразу сообщил, что будет спать внизу, чтобы не свалиться во сне. Центр комнаты обозначался огромным деревянным столом, вокруг него стояли простые стулья, на вид жутко неудобные. Стены снизу доверху были закрыты шкафами и книжными полками.

— А зачем столько кроватей? — спросил Берт, который не мог долго молчать. — Сколько с нами будет жить народу?

Берт, похоже, чувствовал себя неловко, и Герман невозмутимо смотрел на него, устроившись на нижней полке угловой кровати. Если честно, он тоже пока не знал, с чего начать.

За открытым окном чирикали пташки, шелестела листва, с площадки на заднем дворе общежития доносились сглаженные расстоянием голоса и смех. Альберт застыл посреди комнаты, упершись задом в стол, и теребил себя за волосы, постепенно вытягивая из-под цветных невидимок прядку за прядкой. Герман ждал. Потом резко выдохнул и хлопнул себя по коленке.

— Так! Давай познакомимся еще раз.

Альберт вздрогнул, больно дернув себя за волосы, а Герман уже приветливо улыбался, точнее, старался это делать. Берт неуверенно улыбнулся в ответ.

— Давай.

Подчиняясь жесту, придвинул один из стульев к кровати и сел. Как и ожидалось, сиденье оказалось для него слишком твердым и неудобным, Альберт заелозил, устраиваясь, и мучился бы до самой ночи, если бы Герман не продолжил:

— Откуда ты прибыл?

— Откуда? — Берт замер, растерянно хлопая глазами. — Ммм… “Черная дыра”, гостиница в…

— Я не об этом спрашиваю, — нетерпеливо перебил Герман. — Как ты вообще попал в Визанию, да еще и остановился в таком отвратительном месте? Даже самые бедные абитуриенты обходят “Черную дыру” стороной.

Герман вперил в бывшего друга тяжелый внимательный взгляд, который мгновенно отмечал малейшие перемены в его настроении и облике. Вот он закусил нижнюю губу, отпустил. Облизнул. Рука потянулась к волосам, стремясь накрутить на палец непослушный локон. А внутри вообще творилась настоящая сумятица из панических мыслей, страха, непонимания. А еще, похоже, Альберту было больно, и острые уколы этой боли отзывались в голове самого Германа. Отклонившись назад, он мягко подтолкнул его к ответу:

— У тебя есть документы для поступления?

Берт обрадовался смене темы.

— Да! Я отдал их учителю Кишману.

— А откуда они у тебя? Кто тебе их дал?

Альберт снова сник, как будто щелкнули переключателем. По крайней мере, так это представлялось чувствительному к чужим эмоциям Герману.

— Зачем ты задаешь эти вопросы? Я… я не могу сказать.

Берт склонил голову, стискивая виски ладонями. Шум в голове сделался невыносимым, к горлу подкатила вязкая волна паники. Как он оказался в Визании? Откуда документы? Да если бы он знал!

Герману казалось, что он почти слышит его мысли.

— Как твое полное имя? Из какого ты мира?

Но Берт действительно не мог ответить.