Книга Детектив с небес, страница 23 – Ли Тонвон

— Поэтому вы написали тот рассказ? – уточнил пастор.

Чон Хёсок слабо кивнул.

— Я начал писать свою историю под видом вымышленной. Но даже это сделать было тяжело. Не составляло труда обрисовать то, как Юн Сибён надо мной издевался. Но рассказать правду о своем поступке я не смог. Мне хотелось оставаться жертвой до самого конца.

— Вы знали, что Ку Вонджун к вам придет? – спросил Ю Чинсин.

— Я предполагал, что когда-нибудь это случится. Но прошло много лет, и я как-то об этом забыл. А тут вдруг позвонил Юн Чихо и сказал, что Ку Вонджун приходил его шантажировать и, возможно, придет ко мне тоже. Но не мог же я удариться в бега или избежать его прихода.

Засев дома, Чон Хёсок какое-то время терзался мрачными мыслями и, решив развеяться, вышел покурить. Когда он вернулся, квартира выглядела так же, как и обычно: ни дьявола с рогами, ни вечного пламени. В доме сидели только его дочь и седой мужчина в костюме. Но Чон Хёсоку показалось, будто он открыл дверь в ад.

— Мгновение я не понимал, почему он оказался рядом с Хёджу. Мой мозг словно отключился.

Чон Хёсок поспешил сделать вид, что это пришел друг его отца, и Ку Вонджун ему подыграл. Спрашивал, как он все это время поживал, и хвалил и подбадривал Хёсока так же, как Ян Чэика и Юн Чихо: «Ты вырос отличным человеком, неустанно трудишься, молодец».

Но Чон Хёсок воспринял его слова по-другому: «Если стал учителем, значит, живет неплохо; квартиры нынче дорогие – видимо, деньги водятся».

«Дочка у тебя выросла красавица».

Для Чон Хёсока эта полная искренности фраза прозвучала самой страшной в мире угрозой.

— Я убил. Я… – произнес Чон Хёсок и рухнул на кровать.

Он предложил угостить Ку Вонджуна обедом и, усадив старика в машину, дал ему напиток, в который было подмешано снотворное. Когда Ку Вонджун проснулся, на шее у него уже была веревка.

— Вскрытие показало у него в крови небольшое количество снотворного. Но умер Ку Вонджун в сознании, верно? – спросил Сон Йохан.

— Да, я слышал, что можно установить, был ли человек в момент смерти в бессознательном состоянии. И чтобы это выглядело как самоубийство, нужно создать точно такую же ситуацию, поэтому я ждал, пока он проснется.

Чон Хёсок заткнул Ку Вонджуну рот кляпом и заставил нести складной стул. Держа конец веревки, которая в любой момент могла затянуться, Чон Хёсок повел его глубоко в горы.

Когда они добрались до места повешения, он отрегулировал длину веревки и велел Ку Вонджуну встать на стул. Теперь оставалось только выбить его у старика из-под ног. Но сначала нужно было вынуть кляп: люди не совершают самоубийство, заткнув себе рот. Это был последний шанс.

«Прости меня».

Захлебываясь кашлем, Ку Вонджун с трудом выдавил эти слова. Изначально Чон Хёсок решил не разговаривать с ним, но ответ вырвался сам собой:

«За что?»

«Я был отцом, не сумевшим защитить свою семью, и в тебе, ровеснике моего сына, увидел того, кто нуждался в защите. Я тогда думал: все равно я уже на дне, что изменится, если попаду в тюрьму? Решил, что это возможность спасти чью-то жизнь. Я просто хотел тебе помочь. Ты упал, поверженный мыслью, что для тебя все кончено, а мне хотелось тебя поднять. Но сейчас я жалею об этом».

Чон Хёсок приподнял голову, словно спрашивая, что это значит.

«Не из-за того, что ты солгал в суде. В зале был и отец Юн Сибёна, ты все на него посматривал, когда давал показания. Легко было догадаться, в чем дело».