Книга Детектив с небес, страница 36 – Ли Тонвон

— Я теперь пастор. А не судмедэксперт.

— Вот именно. А пасторам место на похоронах, молитвы читать, – отрезал появившийся позади Чин Сунхо.

— Результаты готовы? – поинтересовался Сон Йохан.

— Орудие преступления будет установлено только после экспертизы, но рана на его спине кажется мне ожогом от сварочного аппарата. А погиб он от сепсиса, вызванного заражением раны. Самому себе в спину так сварочным аппаратом не попасть, поэтому есть все основания полагать, что на него кто-то напал. Это убийство.

Глаза следователя остро блеснули.

— А что насчет записки в желудке?

— Скорее всего, он проглотил ее сам. Среди его вещей обнаружили записную книжку, внутри которой было что-то вроде полиэтиленового кармашка для банковской карты. Он его вырезал, положил внутрь бумажку и проглотил. Судя по тому, что желудочный сок ее почти не разрушил, погибший сделал это перед самой смертью. Если отталкиваться от предположительного времени смерти и даты исчезновения, то после получения раны он, вероятно, оставался в живых еще около суток.

Стоявший рядом ассистент протянул коробку с вещами Пэ Чхансона для передачи семье. Сон Йохан взял в руки черную записную книжку и, раскрыв на первой странице, увидел аккуратно выведенную надпись:

Стать обыкновенным полицейским.

Отвернувшись ото всех, следователь закусил губу.

Пэ Тонхо раскрыл оставленную сыном записную книжку. Это был ежедневник-планер, которыми в основном пользуются при подготовке к экзаменам. Каждую страницу занимали списки учебных задач на день, целей, отметки о прогрессе, заметки и мысли.

— Говорил ему все записывать, – как будто самому себе сказал Пэ Тонхо.

— Что, простите?

Через стол на него смотрел Сон Йохан, пришедший отдать отцу вещи сына. Друг напротив друга они сидели в пустом ресторане.

— Я здесь всегда вел бухгалтерскую книгу. Когда-то бывало и лень, конечно, но благодаря записям удавалось обнаружить недостачу. – Захлопнув записную книжку, Пэ Тонхо продолжил: – Когда он заявил, что станет полицейским, я поначалу был против. Мне, конечно, хотелось, чтобы он продолжил ресторанное дело. В итоге я поставил ему условие: все записывать. Припугнул немного, мол, не смей под предлогом учебы время впустую тратить. – Разглядывая ежедневник, он улыбнулся. – В этом году он выглядел по-настоящему уверенным в своих силах. Разве возможно, чтобы парень, который так упорно занимался, сбежал от страха перед экзаменом? Как же меня тогда разозлило такое предположение…

— Простите. – Склонив голову, Сон Йохан извинился за своего коллегу.

Пэ Тонхо закачал головой:

— Сейчас я бы предпочел, чтобы это оказалось правдой. Как бы мне хотелось, чтобы он просто был дуралеем, который испугался экзамена и в приступе стыда сбежал от отца куда подальше. – На обложку записной книжки упала слеза. – Он ведь так усердно занимался, почему же он пошел не на экзамен, а в такое место?

Оставленные погибшим сыном записи о его полной упорства жизни притянули отцовское горе как магнит. Закрыв лицо ежедневником, Пэ Тонхо разрыдался. «Я обязательно найду преступника», – все, что смог сказать Сон Йохан. Но даже это сделать ему так просто не позволили…

7

— Оставить дело?!

— Это ведь теперь дело об убийстве. Не тебе его в одиночку расследовать. Тем более ты говоришь, там даже может быть замешан ребенок. Это крупное дело. Надо составить новую следственную группу, так что пока подожди, – ответил шеф изумленному Сон Йохану.