Книга Ловелас. Том 6, страница 15 – Илья Взоров

— Ты купил еще один автомобиль? — удивилась Адлер

— Да. Лимузин Дипломат. Его должны будут покрасить в золотой цвет.

— Но зачем такой эпатаж⁈

— Корпорация Херста больше тысячи человек! Я сразу должен произвести неизгладимое впечатление.

— Ты делаешь культ самого себя…

Полли скептически покачала головой.

— Хоть убей не понимаю, зачем эта клоунада!

— Загибай пальцы. Во-первых, мгновенная узнаваемость. Если человек руководит компанией с сотнями или тысячами сотрудниками, он уже становится публичным лицом бренда. Яркая прическа, необычная одежда или характерный аксессуар делают его легко узнаваемым. Это почти как ходячий логотип. Как понимаешь, в высококонкурентном медиабизнесе — это серьезное преимущество. Во-вторых, бесплатный маркетинг. Необычный внешний вид сам по себе становится инфоповодом. И золотой лимузин тут только в струю.

— Реклама без затрат? Как с Ловеласом?

— Именно! В третьих. Демонстрация власти. Я своим видом показываю — «Кит Миллер не обязан соответствовать корпоративному дресс-коду». Тут я задаю правила, а не следую им.

— Есть и четвертое?

— Есть. Люди любят истории. «Эксцентричный гений» продается гораздо лучше, чем «очень компетентный менеджер в сером костюме». Я конструирую корпоративный миф. Который намертво привязан ко мне лично, а не к будущему Хьюз-Ньюс. Уйду я, уйдет и миф со мной.

— Да… Это может сработать!

Глава 4

Эти украшенные комнаты, потайные ходы, шёлк и сандал — все это выглядело и пахло возбуждающе. Разумеется, я не смог удержаться и решил «опробовать» одну из новых спален. Выбрал японскую и позвал туда близняшек.

Они прибежали через пять минут — Шерил и Сьюзен, румяные, оживлённые, наперебой щебечущие, как две птахи, выпорхнувшие из клетки.

— А мы соскучились, между прочим!

— Кристи дура! Чуть весь вечер нам не испортила!

— Я тоже по вам соскучился! — я шлепнул Сьюзен по попке, она обняла меня, поцеловала

Девушки кружили по Японской комнате, ахая и трогая всё подряд — проводили ладонями по рисовой бумаге сёдзи, тыкали пальчиками в ветку сакуры, садились на татами, пробовали ладонью низкое ложе.

— Ой, как тут красиво!

— Как в кино прямо!

— А подушки какие… потрогай, Сью, какие мягкие!

— А у нас, между прочим, для тебя сюрприз, — Шерил лукаво переглянулась с сестрой. — Закрой глаза. Мы сейчас.

Я послушно прикрыл глаза, слушая шорох и приглушённое хихиканье. А когда открыл — слегка задохнулся.

Девочки переоделись в новые пеньюары. Шерил — в чёрный, полупрозрачный, тонкий, как паутина, сквозь который тёплым светом просвечивало всё, что он будто бы скрывал; кружевная отделка по краю чуть подрагивала при каждом её движении, а узкая атласная лента небрежно стягивала его на талии, готовая поддаться от одного движения пальцев. Сьюзен — в нежно-кремовом шёлке, гладком и текучем, что струился по фигуре, как вода, переливаясь под медовым светом бумажных фонарей; бретельки тонкие, спина открыта почти до пояса. Сёстры стояли передо мной, чуть смущённые и явно довольные произведённым эффектом, и шёлк на них жил своей жизнью — поблёскивал, скользил, обещал.

— Ну как? — Шерил повела плечом, и чёрная паутина соскользнула чуть ниже.

— Нравится? — эхом подхватила Сьюзен.

— Вот это, девочки, я понимаю, — выдохнул я. — Вот это жизнь!