Книга Ловелас. Том 6, страница 84 – Илья Взоров

— Друзья! — крикнул я, и голос разнёсся над притихшим бассейном. — Минуту внимания, всего минуту, а потом гуляем дальше до утра!

По толпе прокатился смешок.

— Я собрал вас сегодня по случаю новоселья. Вот этот дом, этот сад, эта — не побоюсь громкого слова — река, — я обвёл рукой свои владения, и гости захохотали, — теперь мой дом. Наш дом. И я хочу, чтобы вы знали: двери его для вас всегда открыты. Здесь вам всегда нальют, здесь вам всегда будут рады, и здесь, — я подмигнул, — с вами всегда случится что-нибудь, о чём наутро неловко будет рассказывать жене.

Новый взрыв хохота, аплодисменты, кто-то у бассейна одобрительно засвистел.

И я вскинул руку Мэрилин вверх, как рефери вскидывает руку чемпиона. Мэрилин просияла, послала толпе воздушный поцелуй, и триста человек взорвались овацией, свистом, криками.

— Добро пожаловать в мой дом, друзья! — крикнул я, перекрывая рёв. — Добро пожаловать в «Ловелас»!

И под общий восторженный вопль мы с Монро уселись на горку, она обхватила меня руками сзади, прижалась — и мы понеслись вниз по спирали, набирая скорость, и рухнули в бассейн в туче брызг под визг, хохот и гром аплодисментов всей вечеринки. Мэрилин вынырнула, отфыркиваясь, хохоча, платиновые волосы облепили лицо.

— Ещё! — закричала она. — Кит, это восхитительно! Это лучше, чем у кого бы то ни было в этом городе!

И это, я чувствовал, было общим приговором.

Потому что ко мне весь вечер подходили — один за другим, вереницей — и все говорили одно и то же. Восхищались. Домом, поместьем, речкой, размахом. Победой над Маккарти в Сенате — «мы всей семьёй смотрели, Кит, вы были великолепны!». Поглощением Херста — «гениально, дерзко, Уолл-стрит до сих пор в шоке». Меня хлопали по спине, жали руку, заглядывали в глаза, и в этих глазах читалось то, чего ещё полгода назад не было и в помине: уважение. Признание. Я стал своим. Больше того — я стал тем, к кому теперь тянутся, чьей близости ищут.

И слаще всего было смотреть на тех, кто ещё недавно задирал передо мной нос.

Даррил Занук, всесильный хозяин «Фокса», просто не отлипал:

— Кит, дружище! Мы с вами обязательно должны сотрудничать. Плотно. У меня к вам масса идей. Ваше телевидение, мои студийные новинки, архивы — представляете, какие горизонты? Давайте пообедаем на неделе, а? Я угощаю.

Старый лис чуял, что вот-вот ящик съест часть кинопроката, а у меня готовится запуск собственной телесети по всем штатам. Как же тут не посотрудничать… Джек Уорнер тоже лебезил ничуть не меньше, а Сэмюэл Голдвин, мой сосед через два дома, явился по-соседски, с бутылкой марочного вина, и намекал, что был бы рад видеть меня на своих вечеринках. Те самые магнаты, для которых я был пацаном, за которого Хьюзу требовалось замолвить словечко, теперь искали моего расположения. Сладко. До чего же сладко.

Я плавал в этом всеобщем обожании, как зайки в моей ленивой речке, — отдавшись течению, с бокалом в руке.

А потом веселье на секунду сбилось с ритма.

У крыльца остановился длинный чёрный автомобиль, и из него, щурясь на солнце и на всё это буйство, выбрался Говард Хьюз. И не один!

Я накинул халат, двинулся навстречу. Он выглядел получше, чем в Нью-Йорке, — видно, привёл себя в порядок ради выхода в свет, — но всё та же нездоровая бледность, всё тот же дёрганый, настороженный взгляд. А следом за ним шли трое знакомых мне друзей Говарда — Барни, Фрэнк И Дик Вандербильт. Последнего я был рад видеть больше всех, он мне очень здорово помог с компьютерной расшифровкой послания контрабасов, да и человек был хорошим.