Книга Ловелас. Том 5, страница 67 – Илья Взоров

А было там, чем удивить. Художественная проза — договор с Рэем Брэдбери на публикацию «451 градус по Фаренгейту». Фантастический рассказ можно публиковать целиком, а можно кусками, соглашение это позволяло. Дальше — юмор: целая подборка фривольных викторианских анекдотов и лимериков, тоже из общественного достояния, то есть даром, и заявка художнику на серию игривых карикатур. Нон-фикшн ударный — драфт интервью с большим джазменом — Майлзом Дэвисом. Очерк про Лас-Вегас как новую столицу мужских удовольствий, что ложилось прямо в мою линию с клубами Фрэнка Микки, и, самое для меня вкусное, статья-расследование про ханжество и почтовую цензуру в Америке. Под которую я тут же мысленно подложил историю судебных дел «Ловеласа». Хью говорил, перекладывал листы, показывал… Десятки статей, набросок, интервью. Синклер все это впитывал открыв рот. Хороший урок ему!

Я сидел, слушал и довольно потирал руки. Потому что теперь у меня по издательству было закрыто примерно всё. Не только модели на разворотах и обложках до самой осени — это мы решили ещё раньше, — но и содержание. Десяток статей-хитов, каждая из которых порвёт благопристойное американское общество в клочья и заставит цензора продираться сквозь умные тексты, чтобы добраться до одной-единственной фотографии. Журнал был собран. Машина была заряжена.

И вот в этот самый сладкий момент торжества я почувствовал под столом, как Долли стянула туфельку и медленно повела ступнёй вверх по моей голени, всё выше, к самому паху, прижалась, надавила — и, поймав мой взгляд, чуть прикусила нижнюю губу. Потом незаметно прошептала: «Развлечемся?».

Долли вошла следом за мной в кабинет и притворила дверь — не просто прикрыла, а повернула ключ, и этот тихий щелчок сказал мне всё про её намерения раньше, чем она открыла рот.

«Овечка» расцвела за эти месяцы еще больше. Тёмные волосы уложены крупной волной, новая кремовая блузка с тем самым декольте, в которое я пялился на совещании, юбка-колокольчик по фигуре, чулки со швом. Ну и драгоценности — сережки, кольца. Явно все недешевое. Она прислонилась спиной к двери, чуть склонив голову набок, и смотрела на меня снизу вверх своими большими подведёнными глазами.

— Кит, — сказала она. — Ты ведь понимаешь, кем я была, когда ты меня взял к себе?

— Проституткой.

— Именно. — Она отлепилась от двери, медленно подошла ближе. На меня повеяло духами с запахом ландыша — А теперь я иллюстратор в самом модном журнале страны. У меня оклад, которого хватает на ипотеку и хорошую жизнь в пригороде. Коллеги, которые почтительно здороваются. Берни говорит, у меня рука хорошая. Понимаешь? Ты дал мне второй шанс, Кит. И я его не профукаю, клянусь.

— Так и не профукивай, — сказал я. — Рисуй. Это всё, что от тебя нужно.

— Это не всё, что я хочу. — Она была уже совсем близко — Дай мне сказать спасибо так, как я умею.

Я мог бы её остановить. Наверное, должен был — впереди много дел, новые совещания… Но в Долли в этот момент горело то, что сильнее любого «должен», — благодарность, помноженная на желание, и редкий мужчина устоит, когда женщина смотрит на него так, будто он её лично из темноты вытащил. Она опустилась передо мной на колени, и я откинулся в кресле, прикрыв глаза.

Долли все делала умело. Быстро высвободила член, начала с предварительных ласк языком, поцелуев. Потом взяла так глубоко, что я аж охнул.