Книга Волков: Мне нельзя тебя любить, страница 59 – Яна Марс

— С кем ты хочешь быть? — она повернулась, посмотрела на него в упор. — С женщиной, которую ты предал дважды? С женщиной, которой врал? С женщиной, которую использовал, когда тебе было плохо дома?

— Я не использовал...

— Использовал, Костя. И я это позволяла. Потому что дура. Потому что верила, что люди меняются. Потому что хотела верить.

Она подошла ближе, остановилась в шаге от него.

— Знаешь, что самое смешное? — спросила она. — Ты даже не извинился тогда. Двадцать лет назад. Просто исчез. И я всю жизнь гадала: что я сделала не так? Почему я недостаточно хороша? А сейчас смотрю на тебя и понимаю: дело не во мне. Дело в тебе.

Константин поднял на нее глаза. В них стояли слезы — настоящие или фальшивые, Аня не знала. И не хотела знать.

— Аня, прости меня. Прости.

— Поздно, — сказала она. — Слишком поздно.

Она посмотрела на него — на этого человека, которого любила, ненавидела, теряла и находила дважды.

— Тогда ты даже не объяснился, — сказала она тихо. — Просто исчез. А сейчас я не дам тебе такой возможности. Ты не получишь моего прощения. Не получишь облегчения. Не получишь права оправдаться.

— Аня...

— Прощай, Костя.

Аня выставила его за дверь. И только тогда дала волю слезам.

Они текли сами — не горькие, не отчаянные, а какие-то светлые, очищающие. Она плакала и улыбалась одновременно. Плакала о себе — молодой, глупой, доверчивой. О той девочке на остановке под дождем, которая держала в руках тест на беременность и верила, что он придет. И о той женщине, которая позволила себе надеяться.

Июнь 2025 года. Областной центр.

Вероника вела машину на автомате, не чувствуя ни руля, ни педалей, ни времени. Тело двигалось, глаза смотрели на трассу, руки поворачивали — а внутри была только пустота и эхо прошедшей ночи.

Она пыталась не думать. Заставляла себя считать километры, следить за знаками, переключать радиостанции. Но мысли возвращались снова и снова. К его губам. К его рукам. К его голосу, шепчущему ее имя.

Она гнала эти вопросы прочь, но они возвращались, как бумеранг.

После обеда Вероника въехала в знакомый поселок. Родные улицы, родные дома, родная калитка. Все было на своих местах. Кроме нее самой.

Она припарковала машину, выключила двигатель и долго сидела, глядя на дом. Там горел свет в окнах кухни — значит, мама дома. И Константин, судя по машине, тоже.

— Соберись, — приказала она себе. — Ты просто вернулась с конференции. Устала с дороги. Ничего не случилось.

Она подхватила сумку, вышла из машины и направилась к дому. Каждый шаг давался с трудом — ноги будто налились свинцом, сердце колотилось где-то в горле.

В прихожей пахло знакомым: мамиными пирогами, лекарствами, домашним уютом. Из кухни доносились голоса.

— А, Вероника вернулась! — Ольга Николаевна выглянула в коридор, вытирая руки о фартук. — Ну наконец-то. Я уже волноваться начала. Как съездила?

— Нормально, мам, — ответила Вероника, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Устала очень. Дорога долгая.

— Садись ужинать. Я пирог испекла.

— Потом, мам. Я в душ сначала.

Она прошла мимо, стараясь не встречаться взглядом с Константином, который вышел из кухни ей навстречу.

— Вероника, — он улыбнулся, шагнул к ней, наклонился поцеловать в щеку. — С возвращением. Как конференция?