Книга Волков: Мне нельзя тебя любить, страница 89 – Яна Марс

— Можно войти?

— Зачем? Говорите так.

Полицейские переглянулись. Старший переступил через калитку, младший остался снаружи.

— Мы по тому же вопросу, — сказал он, подходя ближе. — О местонахождении вашей внучки, Алисы Константиновны.

— А я что вам в прошлый раз сказала? — Ольга Николаевна скрестила руки на груди. — Внучка в Москве. Мы не общаемся. Она взрослая, у нее своя жизнь.

— Нам стало известно, что она вступала в контакт с родственниками, — не отступал полицейский. — Есть свидетели, которые видели ее в этом городе.

— В этом городе? — бабушка подняла бровь. — Кто ж такие свидетели? Может, соседи? Так они много чего скажут, лишь бы языками почесать.

— Ольга Николаевна, — голос полицейского стал жестче. — Мы не враги. Мы пытаемся помочь. У девочки маленький ребенок, она в сложной жизненной ситуации...

— А вы откуда знаете, в какой она ситуации? — перебила бабушка. — Вы с ней разговаривали? Вы ее видели? Или вы только слушаете того, кто вам платит?

Старший полицейский замер. На секунду его глаза недобро сверкнули.

— Ольга Николаевна, мы действуем в рамках закона. А вы лишний раз подумайте, чем бростаться такими словами в сотрудников при исполнении. Проблем захотели?

— Ой, не пугайте, пуганная я! Вот когда будете действовать в рамках закона, а не по звонку депутатского сынка, тогда и приходите, — отрезала бабушка. — А пока — извините, мне цветы поливать.

Она отвернулась и нарочито медленно пошла к пионам, делая вид, что разговор окончен. Полицейский постоял еще секунду, потом развернулся и вышел со двора.

— Удачи вам… с цветами, — бросил он на прощание.

Ольга Николаевна не ответила. Стояла, сжимая лейку, и ждала, пока шаги за забором стихнут. Только тогда она позволила себе выдохнуть.

— Не отстанут, — прошептала она. — Чует мое сердце, не отстанут.

Она вернулась к пионам, но мысли были уже не о цветах. Что-то надо было делать. Но что — она не знала.

В доме она прошла на кухню, налила воды, выпила. Голова болела. Не от погоды — от этих визитов и бесконечного напряжения.

— Оленька Николавна! — раздалось со двора.

Ольга Николаевна вздрогнула, выглянула в окно. У калитки стояла Клавдия Ивановна с журналом в руках.

— А я к вам, как обещала! — защебетала соседка, проходя в сад. — Журнал принесла. Там такие советы, такие советы!

Ольга Николаевна вышла на крыльцо, взяла журнал, поблагодарила.

— А что это у вас за люди приходили? — спросила Клавдия Ивановна, кивая в сторону калитки. — Я видела, как они уходили. С виду серьезные.

— Так, — отмахнулась бабушка. — Внучку ищут.

— А что с внучкой?

— Ничего, — голос Ольги Николаевны стал жестче. — У нее все хорошо. Она в Москве, работает, растит сына. Нечего тут выдумывать.

Клавдия Ивановна хотела еще что-то спросить, но, увидев выражение лица бабушки, передумала.

— Ну, если что — я всегда помогу, — сказала она.

— Спасибо, Клавдия Ивановна, — ответила бабушка. — Вы уж извините, но мне сейчас не до разговоров. Голова разболелась.

— Ой, конечно, конечно, — закивала соседка. — Я пойду, а вы лечитесь.

Она ушла, и Ольга Николаевна осталась одна. Постояла минуту, глядя на закрытую калитку, потом вернулась в дом.

Журнал она положила на тумбочку в прихожей. Сейчас не до него. Голова болела так, что в глазах темнело.

— Господи, — прошептала она, присаживаясь на стул. — Когда это кончится?