Книга Пламя в небе, страница 120 – Софи Джордан

— И что же случилось? – Я стала припоминать некоторые подробности. Вскоре после Великого побоища Вале поручили наложить заклятие на драконье племя. Если оставшиеся драконы не смогут производить потомство и размножаться… что ж. Проблема разрешится сама собой. Время об этом позаботится.

Но тогда откуда же взялась я? Как объяснить мое существование?

Как получилось, что я существую?

— Она не могла в точности исполнить его просьбу, то есть убить всех драконов, но кое-что придумала. Нашла единственно возможный выход. Наложила заклятье на драконье племя, положившее конец появлению новых детенышей. Драконы больше не могли производить потомство. И когда оставшиеся драконы умерли или были убиты… желание короля Альрека исполнилось. – Тора пожала плечами. – И что же Вала получила за свои старания? За свою преданность? Указом короля она была объявлена изменницей и сожжена на костре. Случилось это сто лет назад. Она прославилась тем, что стала первой ведьмой, которую бросили в огонь. С тех пор всем нам приходится скрываться. – С горькой усмешкой Тора торжественно подняла свою кружку с чаем. – Так-то вот. Таково оно – славное наследие моей семьи.

Я лишь в ужасе таращилась на нее. Неужели король Альрек так поступил? Сначала ухаживал за Валой, соблазнил ее? Потом обманом заставил сотворить заклинание? А после позволил сжечь ее на костре? Нет. Не позволил. Повелел. Постановил данной ему властью. Эту часть предания я раньше не знала. На уроках истории об этом не рассказывали.

Чего еще я не знала? О чем еще умалчивали?

Я смотрела на свою остывшую овсянку, словно в ней крылся ответ, и думала о том, что я знала. Отрешившись от нежных чувств к королю и королеве – моим названным родителям, – я открыла дверцу в своей душе, которая все минувшие годы была закрыта на запор, и позволила себе предаться запретным размышлениям.

Разве любящие родители могли бы назначить девочкой для битья малышку, которую они со дня ее рождения растили, окружали любовью, называли своей дочерью? А потом, когда она повзрослела, заставить ее обменяться брачными обетами с мужчиной, которого они сочли недостойным родных дочерей?

Разве это не в духе всей их династии? Чем они не истинные потомки бессердечного короля Альрека?

В животе появились неприятные ощущения. Меня затошнило. Я вспомнила тепло руки отца на моем плече. Вспомнила, как он хвалил меня за какие-то успехи. Как смеялся над глупыми шалостями, которые я устраивала вместе с сестрами. Все это теперь казалось ложью.

Может, я ошибалась на его счет? Вообще относительно всего? Своей жизни? Матери? Сестер? Эта мысль подействовала на меня отрезвляюще. Раньше я не допускала подобных размышлений.

Тора провела ладонью по лицу.

— Не знаю, что вероломнее: люди или любовь. В конце концов предают и люди, и любовь. – Тора окинула взглядом свой уютный домик. – Я выбрала одиночество. – Взор ее затуманился, и я стала внимательно рассматривать ее лицо. В профиль – гравюра печали. Одинокости. Одиночества. Я могла бы стать ей подругой, компаньонкой, которая помогала бы ей коротать бесконечные дни затворничества в этом безжалостном лесу.

Но она этого не желала. Не хотела, чтобы я жила с ней. Для нее я проблема. Навлеку на нее беду, а беды и так преследуют ее лишь потому, что она такая, какая есть. Она предпочитает жить одиноко в проклятом лесу, потому что здесь ее убежище.