Книга Пламя в небе, страница 125 – Софи Джордан

Доверяли бы они мне столь же безоговорочно, если б знали, что меня ведет некое необъяснимое чутье, шестое чувство? Что меня направляет, подталкивает зудящий крест, вырезанный на моей ладони?

Город я покинул не тем человеком, каким прибыл к его воротам. Я не чувствовал себя самим собой с тех пор, как сочетался браком с Тамсин. С тех пор, как встал у алтаря и сжал в своей руке ее кровоточащую ладонь. Видимо, она оказалась тем самым фрагментом, которого недоставало во мне, – плотно вошла в меня, заняла отведенное ей место.

Вот почему я был уверен, что она жива. И знал, как ее найти.

К туману я был привычен. Приграничье всегда окутано туманом. Туман – естественное состояние его атмосферы. Его неотъемлемая часть, столь же насущная, как сам воздух. Я – это плоть, кровь и… туман.

Но этот туман? Этот туман был неестественным.

Другим.

Лес обволакивали красные миазмы, словно кто-то умыл землю кровью.

— Это что еще за ерунда? – пропыхтел сзади Видар, замыкавший строй. – Лес, что ли, горит?

Воздух окрашивали красные испарения. Лишенные запаха, они гладким шелком ложились на кожу, расцвечивали наши лица отблесками адского сияния, пока мы продирались через непролазные заросли.

— Это не огонь. – Мечом я срезал толстый сук, загораживавший дорогу.

Зеленый мир выглядел почти черным в оболочке красного марева. Казалось, это кровь стекает по стволам и листве, забиваясь в каждую щель, в каждую трещину.

Деревья стали редеть, они больше не соприкасаясь, не сплетались друг с другом, а, подобно часовым, стояли на расстоянии, охраняя одновременно и нутро чащи, и то, что находилось извне.

Больше не надо было рубить и рассекать заросли, прокладывая дорогу, и я опустил меч. Наконец-то у нас появилась возможность встать бок о бок, но я все равно вышел на небольшой луг первым.

И первым увидел ее.

Она обратилась ко мне тягучим, проникновенным голосом, который нежностью окутал мое тело, обвил горло, заскользил вниз, к ногам, заставляя повиноваться, идти к ней.

— Привет. Я уж думала, вы никогда сюда не доберетесь.

То, что происходило, напоминало лихорадочный сон. Помутнение от винных паров. Расплывчатое иллюзорное зрелище в красных тонах.

Голова была ватная, а сам я словно двигался в каком-то пуховом коконе. Но ощущения казались приятными, мысли путались, словно я перепил эля, что было… необычно. Алкоголь на меня не действовал. Я мог пить весь день, всю ночь и все равно не пьянел. Меня самого это удивляло. Я даже проверял это опытным путем: как-то раз попытался напиться до бесчувствия, когда мы потеряли в битве слишком много воинов и боль от потерь оказалась слишком острой и глубокой, так что хотелось забыться.

Я с завистью наблюдал, как другие, напиваясь до одурения, едва стоят на ногах и орут в пьяном угаре. Им повезло: они сумели притупить свою боль. Но мне это оказалось не дано: я всегда оставался трезвым как стеклышко.

До сего дня.

Мари, Магнус и Видар, словно глупые дети, со смехом и радостными криками топтались у меня за спиной, но их тренькающие голоса я слышал будто издалека.

Сквозь красный туман показался силуэт. Женщина. Она материализовалась, как дым… из ниоткуда, двигаясь медленно, томно, обольстительно – вилась, струилась, будто лента, между деревьями… Если только не летала, как стрела, в один миг перемещаясь с места на место – расплывчатое пятно, стремительный мазок кистью по алому воздуху.