Книга Врачебная тайна 2, страница 67 – Дия Семина

— Госпожа, не смею вам докучать. Прошу меня извинить, но я всегда к вашим услугам. Всегда и во всём. Примите моё почтение.

И снова поклон.

Мне показалось, что я в клетке с голодной гиеной, но она боится моего электрошокера и потому кланяется, стоит трости исчезнуть, и Севастьян накинется на меня, чтобы уничтожить.

Потому что в его сознании сейчас каша и ненависть, потому что я превосхожу его по всем статьям, и страх, ибо совершенно не понимает, откуда у меня взялась эта проклятая трость. Но я не собираюсь облегчать его жизнь. Пускай страдает, пытаясь разгадать мой секрет.

— Прощайте, и ещё раз, прошу простить за недоразумение. Майя Олеговна взяла на себя чуть больше обязательств. А мой муж не был осведомлён. Такие нелепые ситуации случаются, когда люди проявляют чуть больше ненужной инициативы.

— Да, да! Конечно, в любом случае, я был счастлив увидеть вас. Весьма польщён. Позвольте откланяться.

— Конечно, всего вам хорошего.

Он учтиво не поклонился, но кивнул, чтобы не потерять и капли своего излишнего достоинства, и надел свою шляпу только, когда вышел на лестницу.

А я подняла трость и ещё раз рассмотрела её, это кого я умудрилась избить в подворотне, что его даже такой крокодил, как Севастьян Шульц побаивается. Он совершенно точно узнал именно эту трость, она самая тёмная из всех, какие я успела встретить. Появилась мысль снова пройти через ту подворотню, и расспросить людей.

Но Ася не поддержала.

— В таком случае пойду напишу подробную записку графу о Севастьяне Шульце и грабежах домов. А также про его «рабов», каких он подсовывает в дома знати, с не самыми праведными намерениями.

Показалось, что я уже раскрыла новое дело, но Ася и эту заслугу перед обществом обесценила:

— Перед законом Шульц чист, с твоих слов граф ничего не сможет доказать. Когда будет расследоваться дело, Григорий уже знает, как надавить на слуг, причастных к ограблению. Наше дело защищать себя и свои владения, — она внезапно возомнила себя не просто магическим «даром», а чем-то ниспосланным свыше и говорит теперь так, словно я неразумная девочка.

Рано я решила, что Ася мне подчинилась. Увы, нет. Её непредсказуемое поведение ещё доставит мне множество неприятностей.

Вечер прошёл тихо, скучно, спокойно, но мне именно этого не хватало, чтобы хоть немного прийти в себя, осмыслить ситуации, какие складываются вокруг меня, и какие я сама умудряюсь раздуть на пустом месте.

Перебрала корреспонденцию, и к своей печали не обнаружила ни единого приглашения. А ведь Майя Олеговна грозилась позвать меня на музыкальный вечер. Вот он — остракизм в самом неприглядном и жестоком своём проявлении, будь я на толику глупее, начала бы искать «пути» входа в свой круг общения и непременно получила бы весьма неприятный отказ, в виде запертых или захлопнувшихся перед носом дверей.

Перед сном написала графу подробную записку о деле господина Шульца, все свои наблюдения, видения и предположения, включая трость. Написала, запечатала в конверт, но так и не решила, стоит ли отправлять.

Утром после лёгкого завтрака я вдруг передумала отправлять графу записку о новом деле. Его график и без моих «замечаний» весьма загруженный, новость о взаимосвязи Шульца с ограблением богатых домов, думаю, Григорий уже уловил, в этом Ася абсолютно права.