Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 232 – Элис Нокс

— В тот день я окончательно разочаровалась в людях, Тамсин, — сказала я тихо, и тон стал ровным и холодным. — В их искренность. В их словах о дружбе и верности. Дружба для меня стала просто красивым звоном — пустым, ничего не значащим. С тех пор я не верю в неё. Никого не подпускаю к себе близко. Не позволяю доверять.

Тамсин двинулась ко мне, протянула руки, и в глазах блеснула влага.

— Верена, пожалуйста, это не... я не хотела... я...

Я подняла руку, останавливая её.

— Но, — почти нежно, — я прощаю тебя. Давно простила. Десять тысяч лет смывают всё, Тамсин. Даже предательство. Даже боль.

Я посмотрела на неё в последний раз, и на губах появилась слабая, грустная улыбка.

— Ты просто хотела жить. Это всё, чего хотят люди. Выжить, быть в безопасности. Я не виню тебя за это. Не теперь. Не после стольких лет.

Развернулась к калитке.

Тамсин бросилась вперёд, схватила меня за руку — отчаянно, не отпуская.

— Верена, нет! Не уходи! Это не так! Я не предавала! Мы можем уехать! Всё будет хорошо! Не уходи!

Я остановилась, не оборачиваясь, и прошептала тихо:

— Прощай, Тамсин. Упокойся с миром, я тебя прощаю.

Переступила за калитку.

Мир вспыхнул ослепительным белым светом, что поглотил её вопль, сад, всё вокруг.

И когда свет погас, я снова стояла на мосту. В сером тумане, над чёрной рекой.

На этот раз я не упала на колени. Просто стояла, устремила взгляд вперёд, и пустота внутри была такой абсолютной, что влаги больше не было.

Я простила, но шрам остался навсегда. Я выпрямила спину, смахнула последние следы с лица и побежала.

Хватит. Хватит иллюзий. Хватит боли.

Ноги стучали по камням, жезл бился о грудь, ладан раскачивался на цепи, позвякивал. Метка на запястье жгла — яростно, отчаянно, она тянула меня вперёд, словно сам Морикай кричал: Быстрее. Беги быстрее.

Сколько прошло времени? Минуты? Часы? Кейлан не продержится вечно. Врата закроются, и я застряну здесь навсегда.

Храм впереди — ближе, ближе, массивный силуэт проступал сквозь туман.

Почти. Ещё немного. Конец моста.

Я видела край — там, где мост заканчивался, где начиналась твёрдая земля.

Один, два, три!

Нога коснулась последнего камня, и я споткнулась.

Неожиданно, резко — словно камень дёрнулся под ногой, ушёл в сторону. Я взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но мир уже проваливался.

Свет вновь взорвался вокруг — золотой, тёплый, он поглотил всё за мгновение. И когда я открыла глаза, мост исчез, а я оказалась в доме.

* * *

Маленький, уютный, деревянные стены из светлого дерева, потолок с толстыми балками, из которых свисали связки сушёных трав. Их запах смешивался с ароматом чего-то вкусного, варившегося в котле над очагом — тушёное мясо с овощами и травами.

Окно было распахнуто настежь, лёгкий ветерок шевелил занавески, и сквозь проём лился мягкий, золотистый свет, он играл на деревянном полу, ложился на мебель тёплыми квадратами. За окном виднелись горы — высокие, величественные, их вершины терялись в облаках, а склоны поросли густым лесом, шумевшим на ветру.

Тишина, спокойствие, мир.

Я посмотрела на свои руки. Они были чистыми. Пальцы держали тонкую, серебряную иглу и я поняла, что вышиваю.

Передо мной на коленях лежала ткань, натянутая на деревянные пяльцы, и на ней был почти законченный узор — цветы, переплетённые изящными лозами, изумрудные и серебряные нити сплетались в сложный, красивый рисунок, который я не помнила, как начала, но который казался знакомым.