Книга Меч света, страница 151 – ГоЛеон

Мы все удобно устроились в задней части повозки. Ласка забралась в специальную сумку из чистой кожи и меха, которую я взял для ее удобства. Киса же наотрез отказалась ехать с нами, решив сопровождать повозку на своих лапах, бегая то слева, то справа от дороги. Сиана взяла поводья, и мы резво направились на север, в сторону ущелья.

Поначалу дорога казалась легкой. Да, холод. Да, ветер. Но пока медведи тянули повозку вперед, а мы прятались за высокими бортами, можно было обмануть себя, можно было еще верить в тепло под одеждой. Но стоило отъехать подальше от города, как настоящий Север раскрыл свои когти. Холод не просто щипал кожу, он вгрызался в нее медленно и настойчиво, словно желая выдрать из нас все тепло. Ветер бил с такой силой, что, казалось, пробивал насквозь даже плотный мех и ткань.

С каждым порывом ветер забирал часть сил. Снег под повозкой скрипел, словно мы ехали по растрескавшемуся стеклу. Иногда порывы поднимали снежные вихри, и мы двигались в белой мгле, где исчезали даже очертания горизонта. Легкие саднило от каждого вдоха. Воздух был таким холодным, что казался жидким стеклом, обжигающим изнутри. Даже амулеты защиты от холода смягчали лишь часть реальности. Они спасали кожу, но не могли укрыть сердце от бесконечного давления равнодушной белой бездны. И все же… Мы продолжали ехать вперед. Потому что в этом суровом краю каждый шаг был испытанием, а каждое преодоление – маленькой победой.

Мы ехали уже несколько часов. Солнце клонилось к горизонту, и снег блестел в последних его лучах, словно кто‐то рассы́пал по равнине мелкие осколки льда. Медведи шагали все медленнее, повозка скрипела, как старая лодка, а воздух становился все резче и суше, будто натянутый тетивой. И тут Киса замерла. Она шла чуть впереди повозки, но вдруг остановилась, зарычала низко, почти неслышно, и медленно пошла назад, к нам. Хвост поднят, шерсть вдоль позвоночника приподнята, в глазах – напряженное внимание, но без страха.

Мы сразу напряглись. Донис инстинктивно потянулся к мечу, Сиана вцепилась в поводья. И… вышел он.

Из-за снежного перелома неторопливо, будто незачем спешить, на равнину ступил белоснежный зверь. Он походил на волка, но был гораздо крупнее, с шерстью, напоминающей седой лед, и глазами, в которых было что‐то… не отсюда. Он не рычал, не скалился. Он просто смотрел. На нас. На меня.

Киса шагнула вперед, но не напала. Она села, будто уважая зверя, и только едва заметно качнула хвостом. Между ними произошел обмен взглядами, не людскими, а такими, что понимают только звери. И он завыл.

Это был не вызов, не крик и не угроза. Это был предупреждающий зов, будто зверь сказал что‐то важное на своем языке и только Киса по-настоящему поняла. Потом он развернулся. И исчез. Без следа. Без звука. Только после этого Киса встала, прошла мимо повозки и слегка потерлась о мою ногу, словно говоря: «Все поняла. Идем дальше».

Сиана бледнела прямо на глазах. Она выдохнула медленно, словно сдерживала себя все это время.

— В древности их называли караульными… Если он показался, значит, ущелье знает, что мы идем.

— Слушайте, очевидно же, что это была не агрессия… – Мой голос прозвучал взволнованно. Я сам начал понимать происходящее прямо в процессе, и именно это пугало больше всего. – Он пытался предупредить нас… Вот только о чем?