Книга Меч света, страница 21 – ГоЛеон

Выспался я на удивление хорошо. Шум и гомон, что царили в трактире с вечера, исчезли, как только я закрыл за собой дверь. То ли звукоизоляция тут серьезная, то ли это местные фокусы, но даже когда открыл окно, чтобы проветрить комнату, не услышал ни единого звука с улицы. Ни пения птиц, ни стука копыт, ни голосов.

Кровать без изысков, но удобная, будто под меня делалась. Утром я чувствовал себя выспавшимся и собранным. В целом вчерашний день удался. И пусть кто‐то посчитает спасение девчонки пустяком, я думаю по-другому.

Быстро умывшись и одевшись, я спустился на первый этаж. В трактире ни души. Тишина и порядок, будто здесь и не бурлила вчера жизнь. Вэнэр, похоже, еще отсыпался после вечера. Или, что вероятнее, затаился, размышляя над случившимся. У выхода, как и договаривались, ждал сверток – немаленький и увесистый. Забросил за плечо, подогнал ремень – и в путь. Пора к гному.

Гётезар, как и обещал, был готов. Сидел на крыльце своей кузницы уже в полном боевом облачении. Похоже, не спал совсем.

— Здравствуй, Гётезар, – поприветствовал я его, подходя ближе.

Он поднялся, посмотрел на меня с прищуром и вдруг сказал:

— Зови меня Гёте. Так меня друзья называют. – И протянул могучую руку.

Я пожал ее крепко, по-мужски.

— Тогда и ты зови меня Серый.

Он усмехнулся, чуть склонив голову:

— Серый? Что‐то между светом и тьмой. Белым и черным.

— Скорее, добро… но с кулаками, – тоже усмехнулся я. – Ну, чем порадуешь? Все готово для дороги?

Тот не сказал ни слова – просто поднялся и, не оглядываясь, направился в кузницу. Махнул рукой, мол, иди за мной. Я подчинился.

Внутри царил творческий хаос, какой бывает у мастера после тяжелой ночной работы. Воздух был плотным, как парное молоко, пропитанным запахом металла, золы и раскаленного угля. В печи еще плясало пламя, раздавался тихий треск углей, и от жара сте́ны словно подрагивали. Гёте уверенно подошел к верстаку, достал из тени вещевой мешок и разложил его содержимое прямо на наковальне.

— Вот, примерь, – просто сказал он, протягивая доспехи.

Что сказать… В двух словах описать эту красоту невозможно. Это были не просто куртка и штаны, нет. Это был доспех, настоящий. Основной материал – плотная матовая кожа, словно пропитанная чем‐то особенным, что придавало ей вид закаленного панциря. Почти весь доспех покрывали вставки, напоминающие кевларовые пластины, только выглядели они куда надежнее и жестче. И все это не мешало движениям. Я крутанулся, присел, и это не вызвало ни малейшего дискомфорта. Вес? Как у хорошей кожанки. Ни грамма лишнего.

А руки… Вдоль предплечий по всей лучевой кости шли аккуратные металлические вставки. Каждая заканчивалась тонкими загнутыми шипами, острыми по всей длине. Можно использовать как защиту, а можно и как оружие – вблизи противнику не поздоровится.

Обувь – особая тема. Легкая как перышко, но плотная, идеально сидит на ноге. Будто под меня делалась. И я точно знал: в ней можно и в бой, и по бездорожью.

Я вертелся перед Гёте, рассматривая свое отражение в потускневшем щите, прислоненном к стене.

— Ну, что скажешь? – спросил я, поднимая взгляд.

— Это эльфийская сталь, – пояснил Гёте, глядя с гордостью на свое творение. – Ни один меч ее не пробьет. Хоть с драконом в клинки сходись, а она устоит. Можешь смело блокировать удары. А когда руку набьешь и научишься загонять вражеские клинки меж этих шипов, – постучал он пальцем по вставкам на предплечьях, – тогда не только обороняться сможешь, но и ломать оружие врага. Щелчок, и готово. Ну и сам глянь: острые, как язык у сплетницы. Порезы неглубокие, но если в нужное место… – Он сделал выразительную паузу. – Все, шансов у противника нет.