Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 12 – Баграт Мгелия

Тиберий посмотрел на Галла, чьи глаза начали подозрительно блестеть, затем на Фабия.

— Север — мой командир. Он спас нас в «Окулусе». Это все могут подтвердить.

— Он убил твоих товарищей, — отрезал Фабий. — И если ты останешься на его стороне, ты пойдешь на крест вместе с ним. Выбирай, мальчик. Слава центуриона и чистое имя, или гнилая яма рядом с «Палачом».

Тиберий промолчал, но его рука непроизвольно сжала рукоять меча. Дилемма жгла его изнутри: предать человека, который научил его выживать, или похоронить себя вместе с ним.

— А ты, Фабий, как я посмотрю, давно мечтаешь занять пост примипила? — Спросил он.

— Смелое заявление, оптион, — ухмыльнулся Фабий. — Особенно для того, кого завтра может постичь гнев Легата.

— Я - племянник сенатора, Фабий Секст, не забывайся. Мой дядя…

— Твой дядя, — оборвал его Фабий, — вовсе не будет рад узнать, что воспитал предателя. Выбирай.

И Тиберий под гробовое молчание казармы взял перо из рук Фабия.

Вызов в преторий пришел через час. Север вошел в зал совещаний, где на полу была выложена огромная мозаика с изображением Ромула и Рема. Ацер остался снаружи, улегшись поперек порога, нервируя преторианцев из охраны легата. Он методично переводил взор с одного караульного на другого, и те, не выдерживая тяжелого взгляда зверя, отворачивались, делая вид, что поправляют амуницию.

Внутри было тепло, горели жаровни, но холод в глазах Легата Цереала был сильнее любого мороза. Он сидел за столом, окруженный штабными офицерами. Позади них Север разглядел маячившую фигуру Фабия.

Цереал был мужчиной в самом расцвете сил, чья внешность кричала о принадлежности к высшей римской аристократии. Его лицо, гладкое и ухоженное, казалось высеченным из светлого мрамора, а тонкие губы были постоянно поджаты, словно он чувствовал неприятный запах. В отличие от Севера, чья кожа была изрезана морщинами и шрамами, как кора старого дуба, лицо Легата не знало ни британского ветра, ни пыли иудейских дорог.

Он носил парадную лорику мускулату — панцирь из полированной бронзы, доведенный до блеска, на котором были чеканно выведены сцены триумфа Марса. Каждое движение Легата сопровождалось мелодичным позвякиванием золотых чешуек на его поясе. Его волосы, тронутые благородной сединой на висках, были уложены волосок к волоску, а на указательном пальце правой руки поблескивал массивный перстень с печатью — символ власти, которой он так жаждал воспользоваться.

Свет жаровни подчеркнул его безупречное лицо. Его глаза, холодные и серые, как сталь, смотрели на Севера как на досадную помеху в идеально выстроенном отчете для Императора..

В этом зале Квинт Цереал выглядел как бог, спустившийся с Олимпа. Но Север, глядя в эти пустые, высокомерные глаза, видел лишь человека, который слишком сильно любит власть и слишком мало понимает в той тьме, что уже начала просачиваться в легион.

— Марк Валерий Север, — голос Цереала был ровным и сухим, как звук ломающегося пергамента. — Мне доложили что ты уничтожил ключевой пост империи. Легионеры сожжены заживо. Фабий утверждает, что нападения не было. Что ты видел призраков и поддался панике.

— Фабий — лжец и трус, который прятался за щитами моих людей! Его вообще не было там! — голос Севера прогремел под потолком. — В «Окулусе» не осталось живых. Мы столкнулись с чем-то, что не описывают уставы: когда люди встают из мертвых и пытаются жрать своих! Туман — это не погода, Легат. Это что-то, что заставило их подняться!