Книга Сказки Верескового леса. Фебр, страница 6 – Елена Шейк

Гвиллоны прятались в тени, не жаловали лунный свет, а жителей Верескового леса и тем более Могильного города кровожадные фейри чаще всего обходили стороной. Оборотней, и в особенности волколаков, эти носатые большеголовые карлики боялись, зато не прочь были поохотиться на ведьм, некромантов и вампиров, забредших в горные ниши.

— Горная Старуха приболела, – сказал один из гвиллонов, острыми когтями загребая макушки Вереска. – Кто-то из ваших пробрался к нам в резервацию. По дороге в тюрьму мы обнаружили чёрную шерсть. Скажи своим, пусть найдут преступника. Если этот глупый оборотень разбудит его, нам всем крышка!

— И кого же вы, зубастые кровожадины, так боитесь? – фыркнул Волчонок.

— Скоро сам увидишь. Даже тебе станет страшно. Зря смеёшься, блохастый.

— За блохастого можно получить по кривым зубам, во-первых. А во-вторых, если старуха ваша приболела, нужны не вересковые цветы, а Волчеягодник хотя бы, – с умным видом выпалил Волчонок.

Он вовсе не желал Горной Старухе скорейшего выздоровления. Как предводительница гвиллонов она была самой мерзкой и злобной, вечно варила в своём котле зелья, вонь от которых с лёгкостью преодолевала горные породы и залежи паутины, и Волчонку всегда хотелось сбежать от этой вони на Луну. Высокий рост, язык длиною не меньше фута, уродливая квадратная шляпа выделяли Старуху среди прочей горной нежити. Она не боялась ни железа, ни ножей, ни даже самых опасных оборотней Вереска. Но Волчонку до сахарных чертей стало интересно, что же её напугало во мраке нижнего могильного мира. С чего могло нежити так резко поплохеть?

— Ого, и фоморы здесь! – присвистнул Волчонок, когда со стороны гор к нему и компании гвиллонов вышли существа: кто с одним глазом, кто с одной рукой, а кто-то был одноногим. Демоны из нижнего мира выбирались на поверхность лишь для того, чтобы принять участие в сражениях, они всегда были там, где проливалась кровь. Волчонок слышал о них только на лекциях по истории и помнил, что когда-то эти существа были полумонстрами и полулюдьми.

— Всё, больше мы границы не охраняем, хватит с нас. За такую работу нужно доплачивать, так что пусть мэр города теперь дураков в зеркале ищет.

— Ого, вот это бунт злобных демонических тварей! – почесал в задумчивости за ухом Волчонок. – А что случилось-то?

Присмотревшись, он заметил, что ранения фоморы получили явно не в бою: у кого-то единственные конечности были в струпьях или сильно опухли, а у других не открывался единственный глаз или покраснело ухо.

— Какие вы все впечатлительные. Тоже мне стражники границ! Вот я сейчас превращусь и…

— Ага, удачи, ушастый, – усмехнулся однорукий фомор и, смешавшись с толпой горных фейри, скрылся в чаще леса.

Как и любой монстр из могильного мира до фазы превращения, Волчонок имел вполне человеческий вид, ничто не выдавало в нём монстра, кроме волчьих ушей с серебристыми кисточками, шикарного хвоста и меховых варежек. Самым любимым занятием в монстроакадемии для Волчонка был сон. Спать на лекциях по некромантологии, алхимии, оборотничеству – везде, особенно после обеда – было для него родной и любимой традицией с первого курса. Волчонок, проспав важные лекции по полному циклу превращений, преображался из волколака в человека не полностью: уши, хвост и лапки являлись неизменным его монстроатрибутом. В подлунный мир к людям Волчонок теперь без разрешения мэра Могильного города не выходил: «с лапками» там ему делать было нечего.