Книга Разрушители пророчеств 2, страница 61 – Сергей Михайлов

— Шаху, если, это друзья твоей жены и твоего нового родственника, – сказал тот пожилой вождь, к которому хотел обратиться Корад в самом начале. – Тогда разбирайся с ними сам, а мы поедем готовиться к Большой Охоте.

— Да, Шаринг, я разберусь. Встретимся на Охоте.

Пожилой сделал знак, часть воинов развернула лошадей и отправилась за ним. Так же поступили еще несколько мужчин с богатыми саблями. Когда они уехали, остались только тройка Корада, Шаху, Веса и четверо их людей.

— Шаху, едем в племя, – предложила Веса. – У нас есть там кое–кто, кто поможет разобраться с этими людьми.

— Хорошо, едем к вам, – сразу согласился Корад. Ведь если сестра Соболя стала женой влиятельного аборигена, может их тоже можно будет использовать в этом деле?

Молчавший до этого, Витайлеан, попытался возразить:

— Нас будут ждать.

Но Славуд сразу прервал его.

— Едем.

Потом вполголоса добавил:

— Наши друзья знают, как далеко мы можем забраться, а тут мы, возможно, найдем союзника.

Радан, оглянулся – никто не обращал на него внимания, он растянул веревку на руках и убедился – она, действительно, стала лопаться. Истертые пряди по краям истончились и пошли бахромой. Значит не зря он постоянно тер веревку об деревянную луку седла, еще несколько дней, и он сможет порвать свои путы. Зачем он это делал, он и себе не мог объяснить, даже освободись он от веревок, бежать было некуда – кругом орки, и не только они. Колдуны, что появились однажды вечером – они гораздо страшнее.

Эти трое – они были словно посланниками нижнего мира – такой непреодолимой смертной мощью веяло от них. Как только они появились в лагере орков, его словно накрыло невидимым черным покрывалом. Исчезли все радостные, добрые проявления чувств. Необузданные дикари – орки, больше не ржали во все горло над своими тупыми шутками, теперь если они и смеялись, то смех был злорадный, вызванный какой-нибудь пакостью. Ссоры стали возникать чаще, орки часто беспричинно хватались за оружие и десятникам, разнимая, приходилось по нескольку раз в день пускать в ход свои командирские плетки, с вплетенными в хвосты, кусочками свинца. Радан как мог сопротивлялся, неожиданно наваливавшейся злости, и всю свою ярость вымещал на веревке.

В этой атмосфере, надсмотрщики, скорее всего, скоро забили бы своих пленников насмерть. Они теперь постоянно были озлобленны, и чуть что зверели. Однако, от этого их спасли сами Черные. В самый первый вечер, как только они появились, колдуны сразу подошли к пленникам. Самый страшный из них, колдун, которого другие называли Мазранг, обошел всех, заглядывая в глаза каждому. Когда Радан встретил взгляд этого человека, ему показалось, что тот заглянул к нему прямо в душу.

И, видимо, так было со всеми, потому что когда они ушли, Алмаз выдохнула:

— Проклятый Черный, прямо во внутрь ко мне залез через свои глазищи.

Мазранг оторвался от глаз Соболя и протянул руку к его груди, прямо туда, где под рубашкой висел мешочек с пергаментом, однако прикасаться не стал. Он сузил глаза и несколько секунд думал о чем-то, потом повернулся к Сельфовуру и негромко сказал:

— За этим особый присмотр, и глядите, чтобы не одна его вещь не пропала. Было у него, что–нибудь еще? Орки что-нибудь забирали?

— Сейчас узнаю, – быстро ответил оборотень. Но его опередил шаман. Как только появились колдуны, он как привязанный, шел за ними.