Книга Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти, страница 43 – Олег Рой, Сергей Давиденко

Уже на следующее утро Адольф Гитлер выступил с обращением к немецкому народу, в котором предъявил Польше обвинение в агрессии. А в 4:45 утра 1 сентября войска вермахта вторглись в Польшу.

Шансов у поляков не было. Военно-воздушные силы Польши были ликвидированы практически сразу же. Перехватив господство в воздухе, гитлеровцы уничтожили все линии управления польских подразделений, сорвав процесс мобилизации в Польше. Уже 8 сентября немцы приблизились к Варшаве. Поляки пытались оказывать сопротивление, однако силы были неравны, и очень скоро польская столица капитулировала.

Пожар самой страшной войны вспыхнул, разгораясь все ярче и ярче…

Тюремные будни Карла Хельфриха протекали совсем в ином ключе, нежели у его несостоявшейся супруги Ильзе. За все время нахождения в камере на допрос его вызывали лишь один раз и с тех пор словно позабыли о нем. На все его расспросы вахтман лишь делал каменное лицо и отрицательно качал головой. Казалось, проще было бы достучаться до кирпичных стен, которые окружали арестованного мужчину…

Больше всего Карл переживал за то, что Ильзе могли пытать. О том, какими методами пользуются в гестапо для получения нужных показаний, уже давно ходила дурная молва, и у Карла были веские основания верить этим слухам.

Он прекрасно знал, чем занималась его невеста, поскольку сам изредка оказывал ей посильную помощь. И теперь его сердце разрывалось от пребывания в неопределенности, тем более в последнее время у Ильзе были серьезные проблемы со здоровьем, которое она совсем запустила из-за работы. Долгое нахождение в тюрьме было чревато для ее почек опасными последствиями.

Соседями Карла по камере были еще двое заключенных. Одним из них был пожилой смуглый старик с совершенно седой бородой, который за все время не проронил ни слова. Сидя на своей койке, он невидящим взглядом таращился в стену перед собой, не реагируя на вопросы сокамерников, и Карл решил, что он помутился рассудком. Второй заключенный был прямой противоположностью старика — молодой мужчина лет тридцати, из которого жизненная энергия била ключом. Он беспрестанно ходил по камере, рассказывая Карлу о превратностях жизни, и эти истории повторялись бесконечно, как пластинка на испорченном граммофоне. Одно время арестант требовал адвоката, колотя в дверь руками и ногами. По понятным причинам никакого адвоката ему не предоставили. Вместо этого, когда он уже окончательно разозлил тюремную охрану, в камеру ворвались двое надзирателей, которые измолотили его деревянными дубинками.

Впрочем, это мало помогло, и, отлежавшись пару суток, неугомонный сосед Карла принялся за старое.

И когда в железной двери щелкнул замок, он решил, что это вновь явились по душу нарушителя тишины. Однако он ошибался.

— Карл Хельфрих, на выход, — скомандовал вахтман.

— Зачем? — только и успел спросил он.

— К следователю.

Вальтер Хабеккер был в неважном расположении духа. Ильзе Штебе только что унесли в камеру, и теперь один из арестантов оттирал пол допросной, заляпанный кровью женщины.

«Проклятая девка. Упертая, словно бетонная стена, — злобно думал криминальный комиссар, вышагивая по свежевымытому полу. — Должна же она рано или поздно заговорить?!»