Книга Писатели и лжецы, страница 57 – Кэрол Гудмэн

— Так почему я все это делала, как вы думаете, доктор Фрейд?

— Потому что ты боялась пойти по маминым стопам. Пребывание здесь, на острове, и то, что ты написала о своей матери, что-то вскрыло в твоей душе. И ты испугалась этого. Написанная тобой книга превратилась в нечто иное – в драму мести о женщине, которая наказана за то, что осмелилась захотеть жить по-настоящему. А писать дальше ты не смогла, потому что не хотела взглянуть правде в глаза.

— Так в чем же эта правда, Аника? Что ты вообще знаешь о том, почему моя мать покончила с собой и каково мне было после этого, и о том, какую жизнь я после этого должна вести? Может быть, вести тихую размеренную жизнь директора музея – это для меня самое лучшее и безопасное!

Не слушая больше Анику, я отворачиваюсь и бросаюсь вверх по тропинке. Какое нахальство – думать, что она что-то знает о моей жизни! Когда я добираюсь до Йена, он сообщает, что лучше спускаться к бухте со стороны храма, а не отсюда.

— Тропинка здесь довольно крутая… – начинает он.

— Но мы же в прошлый раз здесь ходили, – отвечаю я и так неосторожно прохожу мимо него, что меня заносит на крутом спуске. Йен хватает меня за руку, чтобы я не упала.

— Осторожно, – произносит он, и я чувствую на шее тепло его дыхания. – До земли тут далеко лететь.

Глядя на крутую тропу, вьющуюся по восточному склону гребня, я чувствую холодок в животе, но стряхиваю руку Йена и иду дальше, лишь немного замедлив шаг. Йен с Аникой следуют за мной. Любой из них может легко столкнуть меня со скалы, но эта мысль меня не тревожит. Во мне все кипит из-за вердикта Аники о моей жизни. «Чушь какая, – уверяю я себя. – Отец назвал бы это псевдопсихологией». Аника не знает самого элементарного – ни обо мне, ни о моей матери, ни о том, каково это – наблюдать, как мать сходит с ума. Каково это – прийти домой и обнаружить, что она умерла от передозировки…

Она лежала в моей постели, уставив широко открытые глаза в потолок, словно хотела в последний раз взглянуть на звезды, а на ночном столике рядом стоял пустой пузырек из-под таблеток…

Море и небо вдруг расплываются перед моими глазами, словно их заволокло туманом, а затем меняются местами, как будто мир перевернулся с ног на голову. Я делаю еще один шаг…

В пустоту.

Лазурно-голубой залив смотрит на меня снизу вверх, как безмятежное око бога. Оно бы даже не моргнуло, глядя, как я лечу вниз. Потом я чувствую на своей руке чью-то теплую ладонь и через секунду понимаю, что лежу на земле рядом с Аникой, а в ушах у меня звенит.

— Что тут, черт возьми, случилось? – слышу я сквозь звон в ушах, и над нами появляется лицо Йена.

— Майя сошла с тропинки, – отвечает Аника. – Я затащила ее обратно.

— Да, так все и было, – соглашаюсь я, поднимаясь с помощью Йена на ноги.

Но в тот миг, когда я ощутила руку Аники на своем плече, я бы не смогла с уверенностью сказать, тянет она меня обратно на тропу или сталкивает с нее.

Остаток пути до бухты мы преодолеваем без дальнейших происшествий.

Аника останавливается в одной из неглубоких пещер, окружающих скалистый берег.

— Посмотрите! – Она указывает на следы на песке. – Похоже, здесь лежала лодка, которую кто-то утащил в море.

— Видимо, это та лодка, которой воспользовался Сидней, – говорит Йен. – Ее нетрудно было повредить, просверлив несколько отверстий в корпусе.