Онлайн книга «Янтарное лето»
|
— Хочу спать с мамой! – чем больше Мика повторяла это, тем сильнее дрожал ее голос. Ей казалось, что если она будет долго вот так снова и снова говорить, то у нее будет больше шансов. Подсознательно она понимала, что взрослые не должны узнать о ее желании. Поэтому она никому и не сказала – ни Мидзуно-сэнсэю, ни Хитоми-сэнсэй, ни даже своим друзьям. «Мика, идем!» Футон, на котором они спали с мамой, пах приятно, в отличие от тех, на которых Мика лежала в ряд с другими детьми. Мика с мамой переплетали ноги, а потом мама широко распахивала руки и Мика заползала в ее объятия – так постель нагревалась гораздо быстрее, чем если лежать в одиночку. Тогда ей хотелось, чтобы время остановилось в том моменте. — Хочу спать с мамой… Хочу поесть ее каши! Это было давным-давно, когда она приехала к ним… У Мики поднялась температура. И ее накормили чем-то вкусным – какой-то густой кашей из белого риса. Приготовила ее мама. Потом они еще ели порезанный на небольшие кусочки сладкий омлет, который сверху посыпали стружкой сушеного тунца и поливали соевым соусом. Ничего вкуснее в своей жизни Мика не пробовала. Когда она позже заболела в «Школе», Мика рассказала об этом Хитоми-сэнсэй, и та понимающе кивнула. «А, ты про окаю – это жидкая рисовая каша. Прости, у нас тут такую не готовят», – сказала она и подала Мике мисо-суп с рисом. Хотя Мике, конечно, в тот момент ужасно хотелось маминой каши. — Хочу есть кашу с папой и мамой! – неистово взмолилась Мика, переходя на новое место, чтобы продолжить выдавливать краску из тюбиков там. Она вся заледенела – руки, ноги, лицо, щеки – и уже не вполне осознавала, что происходит. — С папой и мамой… – задыхаясь, произнесла она. Она вдруг почувствовала какой-то ком в груди – громадный сгусток запредельной грусти и горечи, каких даже не выразишь словами, и зарыдала. — Папа, мама, папа, мама, папа, мама, папа, мама, папа, мама, папа, мама, па-па, ма-а… Она не понимала, почему плачет и зачем зовет их. Изо рта у нее теперь вырывались лишь нечленораздельные завывания. А потом голос ее оборвался, и она не могла выдавить больше ни звука, лишь слезы продолжали течь из глаз. Обними меня. Забери отсюда. Позови по имени и возьми за руку. Хочу дотронуться до мамы. Хочу быть рядом с ней. Мика завопила что было мочи. Ей вдруг стало ужасно жаль тех красок, которые она выдавила в воды родника. Ведь эту драгоценность подарили ей родители. Она так старательно прятала ее от чужих глаз, а теперь просто взяла и вылила впустую. Но без этого желание не исполнится. Она не встретится с родителями. Если она будет и дальше так громко рыдать, может, ее услышит не родник, а папа с мамой? Услышат и все поймут – наверное, их это огорчит… Ее ладони были уже все в разводах от красок. Мике хотелось их помыть, но она так замерзла, что просто не могла заставить себя снова опустить руки в воду. Ладони закоченели, казалось, они были сделаны из пластика, стоит надавить – и прогнутся внутрь. Теперь она заметила, что и пижама с курткой тоже перепачкались в красках. А еще краска повсюду отпечаталась на траве вблизи родника. Тюбики валялись тут же, все до единого выдавленные без остатка. Мика вдруг ощутила тревогу. Папа с мамой, возможно, расстроятся, узнав, что она сделала с красками. Может, даже разозлятся. |