Книга Храмы веселья, страница 175 – Кейт Аткинсон

Он укрылся в уединенном уголке живой изгороди, собираясь делать заметки. Теперь он повсюду носил с собой блокнот, хотя в этот момент был слишком пьян, чтобы написать что-нибудь связное, и заметки состояли в основном из многократно повторяющегося слова «ИДИОТЫ!» заглавными буквами. Проходивший мимо официант с подносом обнаружил Рамзи и невозмутимо спросил: «Еще „Материнского молока“, сэр?» Рамзи снял с подноса кружку «Джек и Джилл». «Как бы я организовал здесь убийство?» – подумал он. Вымышленное убийство, но тем не менее нужно как-то разложить его в голове, правда? Удушение в кустах, бомба на расчерченной сетке для игры в классики? Самый простой вариант – яд в «Материнском молоке».

Яд достать легко, нужно только пойти в аптеку или скобяную лавку и сказать, что у тебя крысы. Рядом с «Аметистом» как раз была скобяная лавка, часть тайного запасного пути на волю, и Рамзи решил завтра купить немного яда. Стрихнин, подумал он. Или мышьяк. Возможно, цианистый калий. Все эти слова звучали очень заманчиво. Он хотел знать, каково это – покупать то, что, по сути, является орудием убийства. Почувствует ли он укол вины? Но в покупке яда нет ничего незаконного, – в конце концов, у них действительно водятся крысы, и нельзя ожидать от Филлис, чтобы она и дальше продолжала забивать их до смерти сковородками, хотя, похоже, ей нравится это занятие, что самую малость пугало Рамзи.

До Рамзи очень медленно доходило, насколько он пьян. Он уже успел выпить почти все оглавление «Матушки-Гусыни», а также употребил пакетик дури за пять шиллингов, которым разжился перед приходом сюда. Он больше не был в безопасности в живой изгороди, поскольку на него вдруг напали люди с дурацкими именами вроде Банни, Бинго, Пинго и Понго, приняв за участника игры в прятки. Они вытащили его на открытое место, и потребовался короткий, но яростный раунд кулачного боя. Рамзи дрался не так хорошо, как Нивен, но в «Феттесе» занимался боксом, не всегда проигрывая, и, натренированный братом, не боялся встретить врага лицом к лицу, если не было другого выхода.

Праздник тянулся, и сад все больше напоминал бедлам. Когда Рамзи обнаружил, что помогает младшему дворецкому «большого дома» выдворять упрямого осла из библиотеки (нелегкий подвиг), он решил, что этот фарс ему больше не по силам. Он уже собирался смыться, но тут заметил приближение врага – его брали в клещи, причем Памела Бероун скакала к нему с левого фланга, а Вивиан Куинн приближался медленнее с правого, с обычной самодовольной усмешкой на лице. Куинн, как заметил Рамзи, был в костюме испанского матадора.

Требовались маневры для уклонения. Рамзи помчался через сад, и Памела, заливисто лая, погналась за ним. Ему пришлось преодолевать полосу препятствий из случайных предметов – бессердечно брошенных пупсов, полозьев от лошадки-качалки, коляски, сломанной во время гонок на тачках, – и он только что перепрыгнул через серию живых изгородей, как ловкий стипльчезер, и почти добрался до железной внешней решетки сада, когда запнулся на полном ходу о валяющийся игрушечный самокат и распластался на траве.

— Мой, я думаю, – сказал торжествующий Куинн Памеле Бероун, ставя ногу на растянувшегося Рамзи, как торжествующий охотник на крупную дичь. Или (да, действительно) матадор на побежденного быка.