Книга Его зовут Тед, страница 103 – Андрей Залевский

Рождение новой индустрии

Прокурор Ларри Симпсон оказался в невыносимом положении. Его задача — доказать, что подсудимый виновен в жестоких убийствах Маргарет Боумен и Лизы Леви в особняке «Чи Омега», — осложнялась тем, что ему приходилось бороться за внимание присяжных с самым обаятельным психопатом Америки.

Симпсон понимал: чтобы разрушить чары телевизионной картинки, ему нужно вернуть процесс в реальность. Ему нужно смыть с Банди этот голливудский лоск и заставить присяжных, а вместе с ними и всю страну, почувствовать запах крови и ощутить леденящий ужас той январской ночи.

Суд в Майами, транслируемый в прямом эфире, заложил фундамент для совершенно нового явления в массовой культуре. Именно здесь, под светом софитов и щелчки затворов, родилась современная индустрия "True Crime" (реальных преступлений) в ее телевизионном формате.

До июля 1979 года криминальные хроники оставались прерогативой сухих газетных статей, криминальных журналов с черно-белыми фотографиями или закрытых полицейских архивов. Суд над Банди доказал медиамагнатам, что реальное преступление, если его правильно упаковать, обладает невероятным коммерческим потенциалом. Общество жаждало заглянуть в бездну. Оно хотело видеть зло в прямом эфире, изучать его мимику, слушать его голос.

Банди получил ту самую аудиторию, к которой стремилось его больное эго. Он добился того, что о нем говорили в каждом баре, в каждом офисе и на каждой кухне. Его имя стало нарицательным. В своем извращенном понимании мира он победил.

Но его грандиозный интеллект, ослепленный вспышками фотокамер, упустил одну критически важную деталь.

Телевидение беспристрастно. Камера фиксирует не только очаровательную улыбку, но и микросекундные вспышки чистой ярости, когда свидетели обвинения говорят правду. Камера показывает, как каменеет лицо подсудимого, когда эксперты достают из пластиковых пакетов физические улики.

Тед Банди превратил суд в реалити-шоу, забыв о том, что у этого шоу есть жесткий, юридический сценарий. И этот сценарий неотвратимо приближался к своей кульминации. Пока подсудимый заигрывал с журналистами и наслаждался статусом медиазвезды, прокуратура Флориды готовила к выступлению человека, чьи показания должны были раз и навсегда уничтожить этот идеальный фасад.

В тени софитов, вдали от объективов камер, ждал своего часа судебный стоматолог со слепком челюстей маньяка. Надвигалось время науки, для которой обаяние, телевизионные рейтинги и улыбки поклонниц не имели ровным счетом никакого значения. И индустрия True Crime готовилась показать зрителям свой первый по-настоящему сокрушительный финал.

Юриспруденция задумывалась человечеством как строгий, беспристрастный механизм поиска истины, где эмоции подчинены фактам, а хаос преступления упорядочивается холодным светом закона. Зал суда должен быть святилищем логики. Но летом 1979 года в округе Дейд, штат Флорида, это святилище было осквернено. Судебный процесс по делу о жестоких убийствах в студенческом братстве «Чи Омега» перестал быть процедурой отправления правосудия. Под прицелом десятков телевизионных камер, транслировавших происходящее на всю страну, он превратился в гротескный, сюрреалистичный театр абсурда.

И главным режиссером, сценаристом и исполнителем ведущей роли в этом спектакле стал сам подсудимый.