Книга Жвачка 2, страница 125 – Э. Мадес

На фото — десятки малышек с тонкими лодыжками и горящими глазами. Когда-то и мои горели так же.

Так, соберись… Сейчас нужно сосредоточиться на сборе группы, безжалостно отсеяв тех, кто не потянет. Только вот буквы в анкетах расплываются под воздействием предстоящего разговора.

Мы должны встретиться через час, и вся эта неопределённость висит над моей головой дамокловым мечом. Внезапные вспышки агрессии, ледяная ревность, исчезновения на несколько дней… Что это, Шон? Демоверсия нашего брака? Если ты выкидываешь подобное сейчас, при малейшем разногласии, то что ждёт меня после алтаря? Под замок посадишь?

Конечно, я понимаю, в чём корень зла. Вернее — в ком.

Умотал меня чёртов любовный квадрат, напоминающий пыточную камеру. Шон спал с Ингрид — теперь с ней спит Матвей. Матвей когда-то владел каждой клеткой моего тела — теперь на его месте Шон. Мы все перепутались, переплелись телами и обидами. Это мужское соревнование на выносливость, где призом служим не мы, а их раздутое эго. На языке первобытного соперничества — извращённая шахматная партия, в которой каждый ход лично мне стоит куска души.

Даже самый здоровый человек сойдёт с ума в такой среде, вот и я чувствую лёгкое поскрипывание моего шифера.

В кафетерии студии беру двойной, горчащий на языке эспрессо. Бодрит.

Я люблю Шона. Точнее, я убедила себя, что люблю ту безопасность, которую он олицетворяет. Но безопасность не должна пахнуть страхом. Если его что-то не устраивает — пусть учится разговаривать, а не борется со мной, прячась за дверью кабинета и за надуманными объёмами работы.

Поправляю волосы, глядя в отражение потухшего экрана. Бледная, с тёмными кругами под глазами.

Невеста года, чёрт возьми.

Вернувшись в кабинет, сажусь за стол, потупившись, рассматривая стопку папок. Фамилии учениц по-прежнему преобразуются в нечитаемую вязь.

Короткий сигнал разрезает тишину.

«Sho»

— Буду через 20 минут. Внизу подождать?

Заехать, значит, решил. Тоже не терпится побыстрее с точками разобраться?

— Освобожусь через полчаса. Поднимайся, если хочешь.

Размяв затёкшую шею, иду к небольшому зеркалу в углу, поправляя жакет, цепляюсь кольцом за твидовую ткань — оно давит, мешает сжать кулак, теперь и вещи мои портит.

Выругавшись, отдёргиваю полезшую наружу нить. За этим занятием не сразу замечаю стоящего у входа в кабинет Шона.

Миллер всегда был олицетворением пунктуальности, вот и сейчас прибыл минута в минуту.

Каждая ворсинка на месте, каждый волосок уложен гелем — такой знакомый и одновременно чужой. Передо мной стоит тень моего жениха: тёмно-синий пиджак помят, ворот рубашки расстёгнут больше обычного, а на подбородке — вчерашняя щетина. Дополняет ансамбль запах перегара и вчерашнего веселья.

— Привет, Ми, — бросает неестественно бодрым, слишком громким для этого маленького пространства голосом.

Он делает шаг для приветственного поцелуя, но я рефлекторно, поморщившись, отклоняюсь назад.

Этот нерадушный жест не остаётся без его внимания. Красные, воспалённые глаза впиваются в моё лицо, сканируя на предмет пушка на рыльце, которого, благо, нет.

— Привет, — отвечаю тихо. — Ты выглядишь… уставшим.

— Работа, Ми. Вечные отчёты, Дейв со своими капризами… — он машет рукой, проходя вглубь кабинета. — Ты готова? Нам нужно обсудить список гостей. Мать прислала ещё десять фамилий.