Книга Жвачка 2, страница 69 – Э. Мадес

— Моя дочь не будет называть отцом левого типа. У моей дочери есть огромная семья в России, и с чего ты вдруг решила, что при этих слагаемых именно мне отведена роль отца на каникулах?

Сердце в пятки падает от смысла сказанного им.

На секунду в голове вспыхивает картинка — слишком яркая, слишком настоящая.

Пустая комната.

Кровать с разбросанными игрушками, к которым никто не возвращается.

Тишина.

Ни смеха, ни топота маленьких ног, ни бесконечного «мамуль».

Я одна.

Моргаю резко, отбрасывая эту чушь.

Нет.

Этого не будет.

Он так не поступит.

— Мо, — смягчаюсь, потому что страшно до чертиков, — ты хочешь забрать у меня дочь?

— Матвей! И нет. Но я хочу получить то, чего ты меня лишила. Поэтому в следующий раз, когда ты решишь напомнить мне тысячный раз про свое ебаное замужество, подумай хорошенько. Не выводи меня, Мирослава!

Весь следующий час сквозь стиснутые зубы пересказываю ему в кратком содержании почти четыре года из жизни мармеладки, показываю фотографии и видео на телефоне, при виде которых лицо Аристова смягчается. На нем снова видна нежность, от которой я думала и следа не осталось.

Матвей подписался на предложение Дейва. Итог: он зависнет здесь минимум на пару месяцев. Расклад так себе.

Шон будет в восторге!!!

Ближе к полудню направляемся в парк.

На мне каблук в десять сантиметров, а я едва дохожу Матвею до подбородка.

Он изменился, стал крупнее, шире в плечах. Я всегда чувствовала себя маленькой рядом с ним, но сейчас это ощущается особенно остро. Переходя проспект на догорающий зеленый, ускоряем шаг. В этот момент мне до колик хочется взять его за руку — мимолетный, тупорылый порыв, который я быстро рублю на корню.

— Ты позволишь нам с Эмс поговорить наедине, прежде чем я тебя представлю как «папу»? — раскатываю эти четыре буквы на языке, пробуя на вкус.

Получив лаконичное «ок», оставляю его чуть в стороне и направляюсь к кишащему детьми пиратскому кораблю с подвесными мостиками и горками, путь к которому ощущается мной как прогулка по рее.

Шаг, другой — и падение в пучину морскую обеспечено.

— Мамуль! — машет дочка. — Ли, смотри, там мамуля.

Знакомство с «папой» случилось гораздо легче, чем я представляла.

Как бы горько ни было признавать, новость о том, что новый «друг Мо», с которым она поладила с первых минут знакомства, — её настоящий папа, повергла дочку в восторг.

У малышки тут же возникли тысячи вопросов, некоторые из которых расщепляли мою душу на атомы.

Такие как:

А папа теперь с нами будет жить?

Папа не улетит, он останется на мой день рождения?

Я могу показать папе свою комнату и игрушки?

Мы будем вместе с папой плавать и смотреть мультики?

Абсолютно в каждом вопросе прозвучало пресловутое «папа». Я надеялась, что однажды Эмми сможет произнести его в адрес Шона. Дочка очень долго не подпускала его в своё плюшево-дружеское пространство. Шон буквально завоёвывал её доверие и любовь — всеми возможными подкупами и вниманием. А тут появляется Матвей — лапшичник-Аристов — и мармеладина с ходу от него без ума. Просто так.

Я смотрю на них, и внутри неприятно скребёт.

Так не бывает.

Шон месяцами подбирал к ней ключи — аккуратно, терпеливо, боясь лишний раз надавить.

А этот…

Пришёл. Улыбнулся. Подхватил на руки.

И всё... она уже его.