Книга Связанные долгом, страница 35 – Кора Рейли

Вот теперь я привлекла его внимание, но тут же пожалела об этом. Он резко поднял на меня голубые глаза. Я бы больше всего на свете хотела запихнуть эти слова обратно себе в глотку, хотела, чтобы он снова вернул свое внимание стакану с виски. Возможно, на миллисекунду даже искра замешательства мелькнула на его лице, прежде чем вернулась заученная маска спокойствия.

Я молча развернулась в шоке от того, что сказала, и в ужасе от последствий, которые может повлечь моя вспышка. Звон стеклянного стакана, поставленного на подлокотник из красного дерева, раздался за моей спиной, а за ним последовал скрип кресла. У меня сжалось горло, а грудь заполнил холод. Пальцами я стискивала перила, поднимаясь наверх. Его шаги следовали за мной, спокойные и размеренные. Я подавила желание оглянуться или даже побежать. Данте не мог видеть, насколько я шокирована. Что мне теперь делать?

Он потребует ответов. Ответов, которые я не смогу дать ему, я обещала никогда никому не давать их. Но Данте был Доном. Никто не добился бы такого положения, не умея добывать информацию. Пытать меня он не будет, даже руку на меня не поднимет. Уверена, что ему это и не потребуется.

Я проскользнула в спальню и остановилась возле окна. Больше некуда бежать. Сбоку от меня была кровать. Я закрыла глаза, когда услышала, как Данте вошел в комнату и прикрыл за собой дверь. Его высокая фигура появилась в отражении окна позади меня. Я опустила глаза на свои пальцы, которые гладили холодный мрамор подоконника. Иногда мне казалось, что я со всем могу справиться, как будто была искушенной, держащей все под контролем женщиной, какую, вероятно, Данте и желал, но в такие моменты, как этот, я чувствовала себя бестолковой девчонкой.

— Девственность? – ровно, без эмоций произнес он. Особый дар всех мужчин Семьи. Если ты рос среди насилия и смерти, то научился запечатывать свое сердце от всего мира. Почему они не преподавали то же самое женщинам Семьи? – Вы с Антонио были женаты четыре года.

Я не оборачивалась, даже дышать не смела. Как я могла допустить такой промах? Моя ошибка может разрушить репутацию Антонио и мою из-за того, что согласилась на его план. Быть геем в мафии – преступление, наказание за которое – смерть, и я помогла Антонио совершить его. Я сосредоточилась на дыхании, на мраморе под кончиками пальцев, на деревьях, склонившихся на улице под порывами ветра.

— Валентина… – На этот раз в его голосе появился слабый намек на напряжение.

— Я сморозила глупость, – прошептала я. – Это была просто фигура речи. Я не имела этого в виду в прямом смысле слова. – Я научилась виртуозно врать, но что мне оставалось? – Как ты и сказал, мы с Антонио были женаты четыре года. Конечно, я не девственница.

Он коснулся рукой моего бедра. Я дернула ногой, стукнувшись о подоконник, ахнула от боли и прикусила губу, чтобы проглотить вскрик. Я целыми днями жаждала, чтобы Данте прикоснулся ко мне, и теперь, когда он это сделал, мне хотелось, чтобы он снова меня игнорировал.

Данте наблюдал за мной в отражении окна.

— Повернись, – тихо велел он.

Я ни секунды не колебалась. Его голос, даже без угрозы, был слишком властным, чтобы допустить возможность сопротивления. Я набралась решимости, встав лицом к нему, и сфокусировалась на пуговицах его белой рубашки. Смотреть в глаза было выше моих сил. Каждая мышца в теле была натянута как тетива. Он обхватил пальцами мой подбородок и поднял его, вынудив встретить его взгляд. Опять прикосновение. Почему он прикасается ко мне сейчас, в то время как прежде изо всех сил старался держать дистанцию?