Онлайн книга «Меня не сломать. Развод»
|
— Надя… Господи… Он… Он тебя… – промочит побледневший Лев. — Не успел, – всхлипываю, замечая, что пуговицы на моей блузке оторваны, а великолепное белье от Кэрол Уайт выглядывает из прорех. — Стой пока здесь, не заходи, ладно? – просит он меня и решительно входит в квартиру. Глава 27 *Лев* Ярость застилает глаза… Я с трудом различаю окружающий пейзаж… В прихожей беспорядок: яркие пуфы, обувь, небрежно валяющаяся вдоль стены, бутылки от вина в пакете из «Магнита»… Не хочу нанести ущерб вещам Нади… Ничему, кроме ее паскудного муженька… — А ты… ты кто такой, ушлепок! – пьяненько протягивает он. – Хахаль ее новый, да? Так я и знал… А то… бизнес у нее, как же… Не могла она так быстро подняться. Ты спонсируешь? — Еще раз ее тронешь – убью, – рычу, хватая его за плечи и что есть силы отталкивая. Стас, хоть и с бодуна, но удары отбивает мастерски… Группируется, бьет меня в челюсть. Уворачиваюсь и получаю точный удар в плечо… Отмахиваюсь, морщась от боли… Мы валимся на пол. С тумбы падает ваза, скрипит пол… Воздух рвется через приоткрытое окно, постукивают жалюзи... В ноздри ударяют запахи пота, спиртного и крови… По коже проносится табун колких мурашек при мысли, что могло случиться, не окажись я рядом? Этот козел... Он бы ее изнасиловал, избил... Напугал, заставив подчиниться "по-хорошему"... — Она моя жена, урод! Отвали от нее, от нашей семьи! – орет Стас, пытаясь увернуться. — Бывшая жена. Еще раз позволишь себе ее коснуться – пеняй на себя. — Лев, пожалуйста, хватит, – касается моих плеч ворвавшаяся в квартиру Надя. Ума не приложу, как он мог так поступить с ней? Я увидел Надю и… в ту же минуту запал… Пытал потом Игната Ивановича, что за дамочка такая… Расспрашивал у подчиненных, кто дал им контакты Надежды Аникеевой? Как они на нее вышли? Даже в цех спустился, чтобы с работягами поговорить и все выяснить. Вкусно ли она готовит, не халтурит? А потом вернулся в пустую, пахнущую пластиком квартиру… Взглянул на обтянутый упаковочной пленкой диван и… сорвал ее к чертям… Раньше она меня не смущала, а теперь уюта захотелось… В душе раненым зверем завыла душа, а сквозь обломки растоптанной любви затеплилась надежда: что, если? Могу ли я попробовать еще раз? Свободна ли она? Ей-богу, больше всего на свете я боялся, что она простит мужа… Даст ему второй шанс и лишит меня злополучной надежды… — Лев, я прошу тебя… Он… Стас больше не будет. Да, Стас? – наивно шепчет испуганная Надя. — Тебе не сойдет это с рук, дрянь, – цедит сквозь зубы ее муженек. Сплевывает кровь, утирает разбитые губы ладонью. – И тебе, сволочь… Я ничего не подпишу. Ни одной бумаги. И буду делить все до последней вилки. — Можешь забрать себе все вилки, – бросает Надя, ловко подхватывая ручку чемодана. Тянет сумки, торопливо набрасывает поверх пальто пуховик. Сует в большой пакет все, что попадается под руки… Игрушки, шарфы и варежки, обувь… — Ты ничего не докажешь, шлюха! А я… Жди у себя органы опеки. Я выясню, где ты прячешься? Отниму у тебя дочь! Ты на коленях приползешь ко мне, дрянь гулящая! Будешь умолять, чтобы я позволил увидеть дочь. Губы Нади дрожат, на ресницах блестят слезы… Она верит ему! Этому недоноску, способному на самые мерзкие поступки… — Надя, идем. Идем, ладно? Не верь ему… Он даже каши сварить не сможет. А если малышка заболеет, тотчас сбагрит ее бабушка и няням. Идем, – пытаюсь вернуть ее в реальность. |