Книга Только рядом, страница 45 – Эве Лин, Арина Сноу

Хочу, и даже очень, потому что сойду с ума, если не увижу его.

— Да, да, я поеду, — начинаю я тараторить, уже бегая по квартире, собираясь. Спотыкаюсь о тумбочку в зале, больно ударяюсь коленкой, но мне плевать. Ставший мне родным человек сейчас находится в больнице в плохом состоянии.

— Хорошо, тогда я заеду за тобой через полчаса?

— Да, я успею.

Хотя мне и не нужно собираться. Просто надеваю первый попавшийся свитер и штаны. Сегодня у меня нет пар, поэтому и отпрашиваться не надо. Собираюсь и выхожу.

Машина Влада уже стоит на парковке. Как он проезжает охрану, я не знаю, но сейчас нет ни времени, ни желания это узнавать.

— Привет, ты быстро, — говорит, смотря на меня. Он тоже напряжен, но хочет казаться спокойным.

— Привет, поехали, — сама открываю дверцу машины, сажусь внутрь.

Разговор не клеится, в воздухе так и витает напряжение. Я и сама не хочу говорить, все время прокручивая моменты с Николаем Федоровичем. Как так? Ведь мы только разговаривали, он был весел, шел на поправку, и вот так…

В больницу приезжаем быстро и без пробок. Опять запах медикаментов, бегающие туда-сюда медсестры и врачи, и охрана на каждом этаже.

— Я усилил охрану, журналисты обязательно что-то пронюхают, нам это не нужно, — комментирует Влад. Хотя я даже не спрашивала об этом.

— Мне кажется, это правильно.

Мы направляемся в палату, ту же самую. Перед тем как зайти, Влад останавливает меня.

— Кукла, ему сейчас не нужно нервничать, постарайся сдержать слезы и будь более оптимистичной. Я понимаю, это тяжело, но, пожалуйста, постарайся… — говорит он тихо, серьезно глядя мне в глаза.

Он прав, я не должна показывать свои слезы. Не должна расстраивать его, ведь ему и так тяжело.

— Да, хорошо, — киваю.

Открываю дверь и сразу же ищу глазами мужчину.

Он лежит на больничной кровати, увешанный разными трубками, бледный и словно постаревший за один день на десять лет.

— Николай Федорович, — тихо зову я. Не знаю, спит ли он, в сознании ли вообще.

Сжимаю кулаки, царапая кожу. Мне хочется кричать. Почему такая несправедливость? За что это происходит с таким сильным мужчиной? Ему жить и жить, радоваться этой жизни, а не смотреть на тусклое окно и слушать писк приборов.

Он не спит. Открывает глаза и смотрит на нас. Сначала будто не узнает, но как только понимает, кто перед ним, на его почти бесцветных губах появляется улыбка. Но в его глазах я вижу боль, физическую. Ему больно, но он хочет скрыть это от нас.

— Ангелина… Влад… — хрипит он, убирая кислородную маску.

— Да, это мы, — я стараюсь улыбаться. Показать, что все хорошо. — Что произошло? Как вы оказались тут?

Подхожу к нему, беру его сухую бледную руку.

— Мне стало очень плохо… потерял сознание… дальше не помню, — глухо говорит он, словно у него пропал голос, скорее всего так и есть.

Возможно, ему тяжело говорить.

— Все будет хорошо, слышите, — сжимаю его ладонь. — Что говорит врач?

— Ничего хорошего, — невесело усмехается он, уголок его губ подрагивает, и мужчина морщится, словно ему больно даже от этого.

— Мы обязательно вылечим вас, я сейчас схожу к вашему врачу! — твердо говорю я, и правда намереваясь не отставать от врача, пока тот не вылечит Николая Федоровича!

— Нет, — он останавливает меня и тянет к себе. — Лучше расскажи мне что-нибудь хорошее, тут слишком тоскливо. Посидите со мной… пожалуйста.