Книга Лис и Теа. Роквью, страница 73 – Яна Гаврилова

— Теперь я хочу знать все подробности, но почти уверена, что ты мне их не расскажешь, – говорит Бостон спустя несколько секунд.

Я сжимаю в руках чашку с напитком.

— Может позже.

Девушка наклоняется, чтобы погладить Джона Сильвера, а когда выпрямляется обрушивает на меня признание.

— Знаешь, я никому не рассказывала, но я лишилась девственности с заместителем своего отца. Его зовут Колин.

Я выплевываю «моккачино» обратно в чашку и пораженно таращусь на Бостон.

— Ты шутишь?

— В свое оправдание хочу сказать, что я была совершеннолетней. Мы тайно встречались несколько месяцев пока он не решил, что мне нужен еще один отец. Я прекратила эти отношения, но до сих пор скучаю по нему.

Теперь я не знаю чья история потери девственности выглядит более удручающе.

— Как насчет улизнуть из дома и выпить немного красного вина? – предлагает Бостон, – К черту, «моккачино». Для подобных разговоров оно явно не подходит.

Бостон права.

К черту, «моккачино»!

Глава 25

Алистер

Голубые и белые воздушные шарики раскачиваются под потолком на нашей веранде. Вчера мне исполнилось пять, и мама украсила наш дом по этому поводу. Еще был красивый огромный торт, который испекла бабушка Хлоя, а дедушка Александр купил для меня велосипед. Мы много смеялись, играли в настольные игры, и я задувал свечи на своем торте. Мама пригласила моих друзей из школы и разрешила нам разрисовать стену нашего сарая. Вчера все было идеально. Я уверен, что навсегда запомню этот день рождения, потому что предыдущие четыре я не помнил.

Моя мама расположилась в плетеном кресле с бокалом белого вина. Это вино, которое бабушка Хлоя использует для готовки. Кажется, оно называется «Херес».

Бабушке не нравится, когда мама трогает «Херес», но она не всегда ее слушается. Совсем, как я.

Мама сидит, запрокинув голову и наблюдает за шариками.

– У нас такой чудесный сын, Грин, – шепчет мама, – Было бы здорово, если бы ты смог полюбить его. Я назвала его Алистер. Жаль, что ему нет места в твоей жизни.

Я отрываюсь от своих машинок и смотрю на маму. Ее медно – красные волосы переливаются в лучах солнца, и я чувствую, как в груди разливается что – то теплое и светлое.

Мама продолжает бормотать, медленно потягивая свое вино. Машинки мне больше не интересны. Я поднимаюсь на веранду, где на столе лежит коробка с моими карандашами.

– Тебе нравится рисовать, малыш? – спрашивает мама, когда я сажусь напротив нее.

Я киваю головой и беру в руку зеленый карандаш.

– Хорошо, – улыбается мама, – Когда бабушка с дедушкой вернуться, я поеду за покупками и куплю тебе новые карандаши, чтобы ты мог нарисовать еще больше рисунков. Ты ведь хочешь новые карандаши?

Я энергично киваю головой и несколько непослушных прядей падают мне на глаза. Мама тянется через стол, чтобы убрать их.

– Вот и хорошо.

Внезапно, крошечная разноцветная птичка залетает на веранду, и я наблюдаю за ней.

– Красивая, правда? – мама садится рядом, прижимая меня к себе. От нее пахнет цветами, дождем и немного вином.

Я согласно киваю. Птичка делает несколько кругов, а затем приземляется на край маминого бокала с вином.

– Прекрасное создание, – шепчет мама. Я задерживаю дыхание, боясь спугнуть нашего случайного гостя.

Мы молча сидим, наблюдая за птичкой. Время от времени мама целует меня в макушку и продолжает что – то шептать, обращаясь к неизвестному мне Грину. Уже позже я пойму, что так звали моего отца, который противился моему появлению на свет. Но для Люси Линмор я оказался важнее, и она сделала выбор в мою пользу.