Книга Лис и Теа. Роквью, страница 96 – Яна Гаврилова

Я наблюдаю, как моя приемная мать раздвигает шторы и спешит ко мне с объятиями. Я прижимаюсь к ней, ощущая знакомый запах лимонного кондиционера и свежеиспеченных блинчиков.

— Я пеку твои любимые блинчики, – сообщает Глория отстраняясь, – А Стивен уже уехал за цветами.

— Не стоило, – иногда я чувствую неловкость от такого проявления заботы, – Вы и так делаете для меня слишком много.

— Не больше возможного и не больше того, чего хотим сами, – отвечает Глория, ласково поглаживая меня по щеке, – Приводи себя в порядок и спускайся к завтраку.

Глория выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь, а я собираюсь принять утренний душ, когда мой телефон оживает.

Это Алистер.

— Доброе утро, Ковбой, – приветствую я, отвечая на звонок, – Неужели ты встал в такую рань ради меня?

— Вообще – то, я еще не ложился, – слышу я его грубый голос и чувствую, как он улыбается, – Но я мог бы. С днем рождения, Принцесса.

— Спасибо, – я расплываюсь в радостной улыбке, – Как поживает мой цветок?

— О, все отлично. Я уже дважды поливал его.

— Хорошо.

— Кажется, он скучает по тебе, – произносит Алистер, – И я тоже.

От этой фразы мое сердце ликует. Я и не думала, что простые слова могут ощущаться так по-особенному.

— Я тоже скучаю по тебе, – шепчу я, – Почему ты еще не ложился?

— Я в мастерской. Работал над картиной, много курил и представлял тебя, сидящей на перевернутом ведре.

Я смеюсь.

— Боже, в моей голове это выглядит ужасно.

Алистер смеется вместе со мной.

— На самом деле, я солгал.

— В чем именно?

— Я представлял, что ты поешь для меня. И это было чертовски красиво.

— Я спою для тебя, когда вернусь, – обещаю я.

— А можешь сделать это прямо сейчас? – просит Алистер, удивляя меня, – Немного. Мне нужно услышать тебя.

Я закрываю глаза и представляю, что Алистер сидит рядом со мной. Я сижу, уткнувшись ему в грудь и прижимаюсь губами к тому месту где изображена лиса. Я вижу каждую деталь его татуировки и огонь вспыхнувший во мне пылает с такой силой, что это ошеломляет меня.

И я начинаю петь для него.

Его вздох раздается на другом конце провода.

Эта песня предназначается для него.

Для Алистера.

Я спускаюсь к завтраку, Харпи подхватывает меня на руки и кружит по кухне.

— С днем рождения, сестренка. Мне, показалось, или я слышал, как ты пела?

— Не показалось, – отвечаю я, когда Харпи опускает меня на пол. После разговора с Алистером, я получила поздравления от парней из «Vivify», Дилана и Бостон.

— Мне нравится, что ты снова стала собой.

— Да, – улыбаюсь я, – Мне тоже.

До самого вечера я не занималась ничем, что можно было бы считать стоящим. Смотрела кино, накрасила ногти красным лаком и накрутила волосы в изящные локоны.

В шесть часов вечера мы прибыли в ресторан на вечеринку в честь моего дня рождения, где собрались родственники семьи Гилмор. Меня обнимали, спрашивали о моей жизни в Нью – Хоуп и разумеется не обошлось без песен. Но с каждой секундой, что я проводила на своем празднике, во мне росла потребность.

Потребность посетить дом отца.

Пока гости веселились в ожидании торта и фейерверков, я нервно бродила из угла в угол, потягивая шампанское. Мне было необходимо оказаться там и это желание дико пугало меня.

— Ну, что сестренка? Веселишься? – из толпы выныривает Харпи. Он забирает пустой бокал из моих рук и меняет на новый. Честно говоря, я даже не заметила, когда он опустел.