Книга Преподаватель, страница 106 – Юлия Хокка

В перерывах между парами мы с Настей и Аленой иногда заглядывали сюда попить кофе, если никого не было. Единственным днем, когда мы обходили деканат стороной, был день пар с Шефером. Точнее, обходила я. Девочки по-прежнему ничего не знали.

Правда, оказалось, что иногда Олег Сергеевич приезжал в университет и по вечерам – читал лекции у вечерников. Я узнала это из расписания и не оставалась в его рабочие дни.

На улице темнело все раньше. Наступила зима.

Коридор без света. Тишина. Никто не снует туда-сюда, не цокают каблуки, не репетируют студенты-музыканты. Слышно лишь, как в дальней аудитории преподаватель монотонно читает лекцию. За окном – холодный ветер и снег, а в сонном маленьком корпусе огромного университета тепло и спокойно.

От автомата исходило мягкое голубоватое свечение. Выбрав кофе, я нажала на кнопки, и рычащий гул нарушил тишину. Чиабатта с курицей выглядела аппетитно – я решила взять ее, дико хотелось есть. Черная спираль медленно повернулась, и мой ужин с глухим стуком упала вниз.

На душе было так спокойно. Казалось, что все правильно. Что все именно так, как и должно быть. Я чувствовала себя живой.

Странное, непонятно чем вызванное ощущение.

Но, видимо, оно и щелкнуло выключателем в моей голове.

Лет в пятнадцать я начала писать рассказ о девочке-подростке, которая жила с бабушкой. Ее гнобили в школе, потом она влюбилась в парня, но он умер, а позже она начала встречаться с его братом. Я выкладывала эту ерунду в группу в соцсети, и, к моему удивлению, читатели находились. Потом «писательство» как-то само собой забросилось.

И вот вспомнила я об этом только сейчас. Поскольку творчество рождается из травмы, а травм мне хватало – рисования стало недостаточно. Да и Севери Тумма вдохновил. Правда, пока не на триллеры.

Вернувшись в пустой деканат, я села за компьютер и, откусив чиабатту, открыла текстовый редактор. Пальцы сами собой забегали по клавиатуре.

«Джон посмотрел на горизонт – туда, где море касалось вечернего неба.

– Джейн, – он продолжал смотреть вдаль, – мне всегда нравилось, как ты рассказываешь… – тихо, с какой-то светлой грустью произнес Джон, переведя взгляд на свои старые коричневые ботинки, к мысам которых прилип мокрый песок.

Девушка молчала. Она не отводила глаз от широкой спины в драповом пальто. Когда-то давно они вместе купили его на распродаже.

– Больше ты ничего мне не рассказываешь, – произнес мужчина, наконец развернувшись к ней.

Их взгляды пересеклись. Нервно поправив воротник своей куртки, Джейн посмотрела в сторону. Джон, с нежностью разглядывая такие знакомые, но успевшие за эти годы раствориться в памяти черты лица, мысленно отметил, что девушка по-прежнему красит губы вишневой помадой. Он вздохнул.

– Джон… – наконец заговорила она, – к чему все это? – Джейн нахмурила бровки, как обычно это делала, когда не понимала смысла в его словах или поступках. – Прошло три года. Я живу в другом штате, с другим мужчиной. Джон, мы не сможем быть друзьями, я больше ничего не буду тебе рассказывать, сидя по вечерам на твоем диване, завернувшись в твой плед и попивая теплый какао из твоей кружки. – Ее голос дрожал. Все в прошлом… – Немного помолчав, Джейн все же сказала то, что изначально и хотела, но никак не могла решиться: – Я выхожу замуж за Майка, Джон».